Эко-бюллетень ИнЭкААрхив№ 4-5 (75-76) > БИОЛОГИЧЕСКИЕ РЕСУРСЫ КЕМЕРОВСКОЙ ОБЛАСТИ

Состояние и перспективы использования поголовья лося в Кемеровской области

Предшествующая статья цикла материалов по биологическим ресурсам Кемеровской области была посвящена наиболее удачному примеру сохранения ценного промыслового вида - лесного северного оленя, но, к сожалению, пример этот является едва ли не единственным в череде проблем с охраной промысловой териофауны региона, особенно обострившихся в последнее время. Среди наиболее серьезных, - ситуация с охраной и использованием поголовья лося.
П. В. Баранов,
кандидат биологических наук,
старший преподаватель НГПИ
А. Е. Зайцева,
студентка естественно-географического факультета НГПИ

Вопросы рациональной эксплуатации биоресурсов не являлись приоритетными при формировании социально-экономического облика региона. Градостроители, промышленники, лесной, агропромышленный комплексы и транспортники стремились решать свои задачи без учета интересов населения, исповедуя в какой-то мере колониальный принцип эксплуатации природных ресурсов. Например, лес на отрогах Кузнецкого Алатау вырубался сплошь и рядом полностью, до последнего дерева. Коренные формации оставались только в труднодоступных местах, откуда невозможно было вытащить поваленные стволы.

Планирование пользования биоресурсами здесь до сих пор не имеет научного обоснования, не учитывает интересов рационального использования биоресурсов местным сообществом. Основная причина последнего - недостаточность объективной информации, фактическое отсутствие независимого мониторинга динамики биоты, недостаточность контроля за базовыми качественными и количественными характеристиками фаунистических комплексов, в частности - отстрел копытных осуществляется на основании учетных данных, предоставляемых организациями, заинтересованными в отстреле, т.е. на основании материалов охот.хозяйств.

Рассмотрим ситуацию с использованием поголовья лося (диаграмма 1). Только по официальным данным (Областное Управление охотничьего хозяйства), на начало 2001 года численность лося в области с 1999 г. понизилась на 800 голов (с 4800 до 4000 зверей). В принципе, приведенные данные представляются даже отрадными - налицо, в целом, позитивный рост. Но насколько объективно они иллюстрируют реальную численность вида в области сказать достаточно сложно, ввиду отсутствия независимых данных, базирующихся на фактическом полевом материале.

Экспертный же анализ динамики численности мы можем провести, базируясь на репрезентативном учетном материале, предоставленном организациями, не заинтересованными на завышении первичных данных (не получающими лицензий на отстрел). Такими в нашем случае являются материалы охраняемых территорий - заповедника «Кузнецкий Алатау» и заказников области (диаграмма 2), ежегодно осуществляющих полномасштабные зимние и локальные осенние учеты на своей и сопредельной территориях.

На диаграмме 2 четко прослеживается резкий спад численности вида, наблюдающийся в период с 1990-го по 2000 г.г. - более, чем в 5 раз. К аналогичным выводам мы приходим при анализе ситуации с видом, сложившейся в заповеднике «Кузнецкий Алатау», из которого звери выходят практически полностью после выпадения глубокого снега, в связи с чем его роль в охране вида неполна.

В частности, средний показатель встречаемости следов на осеннем маршруте 1995 г., проведенном нами в бассейне р. Кии для лося составил 3-7 следов суточной свежести на 10 км, а в 2000 году - уже 1-2 (данные середины октября). На зимнем комплексном учетном маршруте практически ежегодно в заповеднике, или на прилегающей территории фиксировались до 1999 г. следы вида. Последние два года они не отмечены. Визуальные встречи лося в летний период фиксируются все реже и реже. Судя по опросным данным, вне заповедника численность лося совершенно очевидно падает.

Мы считаем, что реальное количество лосей, остающихся на зимовку в области сейчас не превышает 700-1000 особей. Ниже мы подробнее останавливаемся на анализе динамики, вернее, летописи истребления лося в Западной Сибири и в том числе Кемеровской области новейшего времени.

В 20-х годах на основной части территории Кузбасса вид был практически неизвестен. Экспедиция Н. И. Благовещенского, проводя опросы охотников в Кузнецком Алатау в 1927 году, не столкнулась с кем-либо, знавшим его. Даже пожилые охотники не помнили охоты на этого зверя, но уже к середине 30-х годов меры охраны вида дали положительные результаты и в 1940 году в отчете известного охотоведа В. Н. Надеева (рукопись хранится в Западно-Сибирском отделении ВНИИОЗ, г. Новосибирск) появляются данные о сформировавшимся в предгорьях Кузнецкого Алатау очаге обитания (очевидно, речь идет уже о зимующих зверях). Граница сплошного ареала сохатого, в это время охватывающего вершины Абакана и Ани, включает уже и верховья Мрассу.

Позднее, надвигаясь с севера (Томская область) и востока, лось расселился повсеместно в пригодных биотопах, проникнув в лесостепные колки и ленточные боры Новосибирской области и Алтайского края (в Верхнеобском бору первые лоси появились в начале 1960-х годов).

Длительное время процент добычи этого лицензионного вида, численность популяции которого оставалась относительно стабильной, тщательно планировался, чему способствовала оправданная в данном случае жесткая, плановая экономика, политика которой продолжалась вплоть до конца 1980-х годов. На рубеже 1988-91 гг. происходит перелом в отношении к самостоятельности регионов, что проявляется в почти повсеместном увеличении добычи вида. Так, в 1989-90 гг. в Новосибирской области официальная квота увеличивается до 21 %, в Томской - до 15 %, в Кемеровской - до 11 % и даже в Омской области, где в среднем, за последние 15 лет, отстреливали 5-7 % поголовья , довели официальное изъятие до 10 % (1989 г.)

Но особенно любопытная ситуация, имеющая непосредственное отношение к интересам кемеровских охотников, сложилась на Алтае, где добываются зимующие звери, рожденные, и в известной мере «откормленные» в Кемеровской области, в том числе и в пределах ООПТ.

До 1984 года численность лося в Алтайском крае определялась величинами в 13-17 тысяч особей, что было относительно близко к реальности и отражало ситуацию максимума его популяции. В следующем 1985 г. количество зверей вдруг, вопреки логике размножения данного вида, согласно официальным данным, вырастает практически вдвое (с 13000 в 1984 г. до 25200 в 1985 г.). В следующем 1986 году идет понижение, тенденция к которому сохраняется и далее. Очевидно, что в этот период необходимо было пересмотреть стратегию использования поголовья, учитывая наступивший спад, т. е. использовать не свыше 8-10 % от общего количества, согласно научно подтвержденным нормам. Но квота добычи вида не только не снижается, она растет, и в 1986 году официально отстреливается более 19 %, в 1987 - 26,7 %, в 1988 - 32 % зимующих на Алтае зверей. Учитывая развитие событий, можно было с уверенностью сказать, что численность лося отреагирует однозначно - резким падением, согласно нашей оценке, в лучшем случае до 10000 зверей в 1991 году. Но именно в этот период отстреливается максимум 5300 лосей на Алтае и, соответственно, в качестве официальной «определяется» абсолютно нереальная численность в 25000 особей. Таким образом, в 1991 году отстреляно, только официально 53 % поголовья реально (10000) обитающих лосей в Алтайском крае, но есть еще и браконьерство. По материалам работ, проведенных в Томской области, доля незаконного отстрела составляет временами равную с официальным величину (материалы по Кемеровской области отсутствуют). Это еще более ухудшает картину.

Начинается резкое падение численности, местами принимающее обвальный характер. Там, где всерьез беспокоились о подрыве лосем соснового возобновления, на следующий год вообще не обнаруживают лосиных следов, или они единичны. Начинается снижение квот изъятия, которое идет также несоответственно медленно и не в должном объеме. Так на Алтае отстреливается в 1992 году 4600 лосей (18,4 %), в 1993 - 3400 (23,56 %) от официальной, еще раз напомним, численности.

Помимо количественного сокращения поголовья резко падает качественный состав популяции. Преимущественный отстрел крупных самцов, дающих высокий товарный выход мяса, обусловил деградацию и почти полное исчезновение самцов с товарными рогами. Еще менее отрадна картина яловости самок. Так, в Кемеровской области, по данным охотничьего сезона 1989-90 гг., яловость составила 18 %, в сезоне 1990-91 гг. - 27,3 % (данные А. К. Алибаева), согласно же цифрам точечной выборки из мест зимовки кемеровских лосей в борах верхнего течения Оби (Усть-Пристанский и Троицкий районы Алтайского края) в 1995-96 г.г. - уже 49,1 % отстрелянных взрослых самок оказались яловыми (данные В. Г. Замрия).

В 1993-94 г.г. минимум поголовья очевидно достигнут, и начинается относительная стабилизация и изменение характера изъятия, вводятся поспешные запреты, которых можно было бы избежать.

Таким образом, именно в Алтайском крае в первую очередь было подорвано поголовье вида Кемеровской и Новосибирской областей, так как здесь находится большая часть зимних стоянок лося юга Западной Сибири, имеющих региональное значение (для примера, в Кемеровской лишь - Вагановская (Танайская) и Сары-Чумыш, остальные - местные.

Исходя из сказанного выше, мы полагаем, что стратегия использования вида в области должна быть пересмотрена - популяции копытных животных отнюдь не бездонны. В противном случае может повториться ситуация прошлого «времени перемен» - начала ХХ века, когда лось и соболь были в области практически истреблены и потребовались десятилетия на их восстановление. Первым шагом в этом направлении должна стать организация реального, а не «виртуального» мониторинга биоразнообразия, прежде всего фауны промысловых и редких видов - естественных компонентов природы Кузбасса.

 
ПОИСК ПО САЙТУ
© 2001-2017 ООО «ИнЭкА-консалтинг»
Контакты ИнЭкА:
+7 3843 720575
720579
720580
ineca@ineca.ru
создание сайтов