Эко-бюллетень ИнЭкААрхив№ 5 (100) > ПРОБЛЕМЫ ДЛЯ ОБСУЖДЕНИЯ

«Вот удвоим ВВП и будем лучше жить - это заблуждение! Россию может спасти нравственность»…

Есть в современном песенном репертуаре модная песня: «Я теряю корни. И улетаю в небо…». Публикациями Вестника и собственной деятельностью, один из примеров которой - программа «Урал-Истоки», мы стараемся иллюстрировать обратное утверждение: потеряв корни, нельзя достичь высот. Только знание традиций и опыта, преемственность и истоки помогут решить многие проблемы, причем не только экологические… Наши вопросы о традициях российского экологического движения, о судьбах и перспективах страны адресуем Члену Экспертного Совета Уральского экологического союза, кандидату биологических наук, профессору кафедры экологии Уральского государственного университета Сергею Васильевичу Комову.

- Откуда и когда пришел к нам термин «экология»?

- Кто придумал его - неизвестно, но его появление обычно связывают с именем Эрнста Геккеля. Его заслуга в том, что он ввел его в научный оборот и превратил в понятие. Фактически же до второй мировой войны термин мало употреблялся. Интересно, что после войны две науки претендовали на звание общественно-значимых - кибернетика и экология. Что касается кибернетики, она к середине 60-х заняла свое место и утратила претензии на звание мета-науки. А вот с экологией все обстояло иначе: во-первых, сначала слово «экология» в обыденном смысле практически не употреблялось - возникли термины «охрана природы», «природоохранные мероприятия». Но из-за возникших проблем люди стали ощущать зависимость от состояния окружающей среды. В середине 50-х годов прошлого века в практику вошло понятие «природопользование». Было даже постулировано «природопользование» как научное направление. Понятие оказалось очень удачным, настолько прижилось, что казалось, что оно было всегда.

И все же, пожалуй, о проблемах охраны природы как экологических, в полном смысле этого слова, заговорили только с 70-х годов прошлого века. В это время прошли Стокгольмская конференция, была принята Всемирная хартия по охране природы. Тогда, в 1972 году, начали осознавать, что просто бороться с загрязнениями бесполезно, надо менять мировоззрение. Это уже образование и пропаганда, а не только природопользование. Кстати, это оказалось значительно сложнее, чем представлялось сначала.

Уже в 80-е годы в мире и в России уже практически отошли от термина «охрана природы» к «экологии». Причем, это была не простая замена терминов, хотя для обычных людей это до сих пор малозаметно и их по-прежнему смешивают. Надо понимать, экология - это наука, а охрана природы - это мероприятия.

Экологизация общественного сознания привела к тому, что люди начали задумываться над тем, может ли помочь она решить на первый взгляд не совсем экологические проблемы? А почему для решения этих задач выбирают именно экологию, а не физику, химию, биологию? Появилось и мнение, что экология - это не наука, а знамя. Путаница связана с тем, что предметом изучения экологии стал человек и его отношения с миром. А там, где появляется человек, там на первый план выходят социальные и духовные проблемы, проблемы взаимоотношений. Получается, что экология охватывает практически всю деятельность человека. Ведь у человека нет никаких других отношений с окружающим миром, кроме экологических. Это важно, поскольку все остальные проблемы - природопользовательские, технические, производственные, все аспекты - формы проявления экологических отношений. И эти отношения настолько сложны, что мы приходим к мысли о том, что решение экологических проблем кроется в проблеме устройства человеческого общества. Поэтому, на каких концептуальных основах строится цивилизация, такое и будет состояние среды, способы и меры решения этих проблем.

- Есть ли примеры современных государств, которые ближе к экологичности?

- Мир цивилизованный, как принято его называть, построен на одних и тех же - неэкологичных установках, а вот другие цивилизации (за ними, правда, даже не хотят признать то, что они цивилизации), например тибетская, они живут не так богато, но у них другое восприятие себя и собственного окружения. Но потребительскому обществу, видимо, суждено дойти до своего конца, а потом понять, что это тупик.

- А будет ли тогда на чем строить?

- Вот в этом-то то и вопрос…

- Вы рассказали о трансформации термина «экология», а изменилось ли как-то отношение людей к экологии?

- За вторую половину столетия отношение к этим проблемам резко изменилось. В 50-60-е годы директора заводов не воспринимали проблем окружающей среды вообще. Была официальная точка зрения, что у нас нет экологических проблем, они существуют только на диком загнивающем Западе. Не следует забывать, что инициатива открытого обсуждения экологических проблем в СССР принадлежит гуманитарной, а отнюдь не научной интеллигенции. Это были Паустовский, Шолохов, Леонов, другие писатели. Они тогда со страниц «Литературной газеты» обратились к населению страны с предложением обсудить, есть ли у нас вообще эти проблемы? В тот момент это был настоящий гражданский подвиг, им пришлось идти против официальной точки зрения. И люди тогда откликнулось на призыв интеллигенции громадным валом писем в газеты, начиная с районных, заканчивая общесоюзными. Народ криком кричал: «У нас экологические проблемы есть!». Партия и правительство были просто вынуждены ответить на такой общественный резонанс и начали принимать природоохранные законы, а затем и разные кодексы - земельный, лесной... В самом начале 70-х начали восстанавливать то, от чего отказались в 30-х в связи с индустриализацией: стали вводить кадастровую оценку лугов, земель, полей. Тогда в первый раз начал обсуждаться вопрос о том, что прежде чем что-то строить, надо провести оценку возможных последствий для окружающей среды.

- Тогда и возникло общественное экологическое движение?

- Да, общественное движение появилось сначала в Москве. Вначале это было движение студентов и учащихся. В школах появились зеленые и голубые патрули, пока единичные, а в 60-70-х годах движение начало приобретать массовость и в Москве, и в Казани и у нас в Свердловске. У нас, на Урале, кстати, была одна из самых сильных дружин охраны природы в СССР.

Интересно, что дружины существовали безо всякого партийного руководства, это был практический единственный пример, когда общественные объединения в СССР даже структурно не подчинялись партии и комсомолу. Это было в полном смысле общественное движение…

На Урале тон задавала дружина Уральского университета. Движение начиналось с биологического факультета. Организатором был Александр Добров. Его инициативу поддержали сначала студенты-биологи, потом - другие факультеты, другие вузы. Основной деятельностью дружинников сначала была разработка технико-экологического обоснования национального парка «Оленьи ручьи». И сделано было это вполне профессионально. Кроме парка молодые экологи занимались борьбой с браконьерством, пропагандой среди школьников, среди других студентов, работали с журналистами.

- Тогда только они занимались экологическим образованием?

- В 80-е годы огромная работа была проведена кабинетом биологии Института совершенствования учителей, которым заведовала Элеонора Эдуардовна Волкова. Надо отдать ей должное - в Свердловске первыми в стране начали планово переучивать всех учителей. Практически все наши учителя к началу 90-х прошли «школу экологизации». Причем это была не только констатация фактов загрязнения, но и биологи вместе с учителями искали причины, а главное - пути решения экологических проблем. В конце 80-х институт включил курс экологии в курс переподготовки учителей-гуманитариев. Конец 80-90-х - это был высший всплеск движения «зеленых», что было связано и с реформами, которые начались в стране. Тогда любой кандидат в депутаты имел экологическую программу, и тогда она была первой в предвыборной программе. Затем был развал страны, обнищание, подчеркиваю: умышленное обнищание страны. Нищий человек в первую очередь заботится о том, как прокормить себя и семью, а не об окружающей среде. Поэтому начался резкий спад интереса к экологическим проблемам. Но, надо отдать должное, в вузах постоянно продолжалось обучение экологии практически на всех специальностях. Это в целом имело огромное положительное значение, так как, если сравнить уровень осознания этих проблем средним управленческим звеном начала 80-х и сейчас, - это просто земля и небо… Однако сейчас снова начинается ослабление экологических позиций. Причем опасно то, что сейчас оно закрепляется законодательно. Примеров - масса: закон о лесах, разрешающий рубку лесов I группы - ведь такого не было со времен Петра первого...

- Возможно ли, на ваш взгляд, объединение власти, науки, общественности в решении экологических проблем?

- Пока только теоретически. Для объединения необходимо следующее.

Первое: во властных структурах, начиная с президента и заканчивая местными мелкими чиновниками, необходимо осознание, что никакого благополучия, сколько бы денег не было, не достичь, пока все не осознают, что чистая вода, чистый воздух - основа нашего благополучия. При этом мы совсем не обязательно должны жить как на Западе. У нас природа другая. Если в Европе среднегодовая температура - плюсовая, у нас - минусовая, и чем восточнее - все ниже. Требования другие и к жилищу, и к одежде, и к питанию. От нас требуется совсем иной уровень трудовых затрат. У нас нужна огромная концентрация личностных усилий в короткий промежуток времени. На самом деле русские - не ленивые - у нас в 18-20 раз выше напряженность труда в летний период в сельском хозяйстве. На Западе 7-9 месяцев длится пастбищный период, их фермеру надо за 7-9 месяцев запасти корм на 3 месяца, а у нас - наоборот: за 3-5 месяцев приходится создавать запас на 7-9 месяцев. А если учесть погоду, которая не всегда благоприятна… У нас трудозатраты по всем видам работ значительно выше, чем на Западе. У них даже лес растет быстрее нашего…

- А у российского чиновника тоже трудозатраты больше, чем за границей?

- Вот что касается чиновника, - другая ситуация. И это, кстати, второе условие для объединения усилий в области экологии…Надо отказаться от деления труда на умственный и физический.

Нам долго вбивали в голову, что труд делится на физический и умственный. Я вот никогда не понимал этого. Вот, допустим, мне надо выкопать яму под столб - это физический или умственный труд? Сразу вроде бы - физический, но ведь прежде чем копать, надо определить, в каком месте, какой взять инструмент, какой глубины копать, куда отбросить землю. Сначала многое продумать, а потом уж копать. На самом деле труд должен делиться на управленческий и исполнительский. Труд управленца - принимать решения и отвечать за них, а у исполнителя - безукоризненно исполнять решения. А у нас каждый чиновник считает, что он управленец, хотя на самом деле он просто должен исполнять законы, исполнять свои обязанности и приказы. Каждый же российский чиновник начинает трактовать все по-своему...

Третье условие - внести нравственные критерии в оценку управленческих решений. Вот, к примеру, министр экономики Греф заявляет, что его не волнуют социальные последствия принимаемых экономических решений. Открыто об этом говорит. Это проявление безнравственности экономики. Дело в том, что в рыночной экономике отсутствуют нравственные критерии. Конечная цель - прибыль, а не улучшение жизни. Вот слушаешь экономистов - все хором говорят о том, что надо больше продавать, все больше и больше. А для чего? Для чего мы пашем землю, добываем нефть и так далее и тому подобное? Надо остановиться и подумать: мы это делаем для чего? Чтобы их продавать или чтобы нам на нашей земле лучше жить? А им интересен процесс. Какая-то игра - давайте друг другу продадим. За этим теряется смысл вообще. Почему-то считается, что надо все продать. Но ведь выгоднее (не по цене, а исходя из разумного подхода) - отдавать ресурсы своему крестьянину, который может произвести продукты для нас же. Может окажется, что нам лишнего вообще не надо - меньше будем ковырять землю...

- А в какой форме можно закрепить этот нравственный критерий?

- Вот, например, планируем: удвоим ВВП и будем жить лучше. Да не будем мы жить лучше, потому что это обезличивание! Ведь прибыль уходит не на решение проблем, а на рекламу и упаковку. У потребительского общества отсутствуют критерии достаточности. Должно быть чувство меры, а не «удовлетворение непрерывно растущих потребностей».

Главное - начать расселение городов. Мы на Запад киваем, а хорошее не берем, ведь там тоже потихоньку начались такие тенденции. Сейчас ведь за три дня можно деревянный дом собрать. И стоят деревянные дома дольше, чем каменные… Начать создавать поселения вдоль железных и автомобильных дорог. Только подвести дороги и электричество. А если еще наших ученых попросить, чтобы разработали системы локального энергетического снабжения. От государства вообще почти ничего не надо - кусок земли, и кредиты долгосрочные под маленький процент - до 5 %.

Задача науки обеспечить это, а не танки делать. Нужен государственный заказ на малую энергетику, надежно работающую, компактную, доступную по цене, а не на танки. Наука должна обеспечивать энергетическую эффективность личной жизни человека. А то понастроили атомных лодок и танков, теперь не знаем, как разбирать, утилизировать.

- Вот, что касается науки, есть такая фраза: наука сделала нас богами раньше, чем мы стали людьми. Вам не кажется, что в порыве научного интереса ученые зачастую забывают о нравственности?

- Наука вообще безнравственна…

- ?

- Именно наука подарила человечеству физическую картину мира. Безнравственная, без живого, обеспечившая технический прорыв, но теперь ведь все это оборачивается против нас же. Надо ли было атом расщеплять? На кой черт он нам нужен, если его эксплуатация и ликвидация дороже приносимых благ? Может, нам надо было построить ветряки с большим КПД. Ведь и поставленных проблем не решили. Прорвались в генетический код? И что получаем? Правда, сейчас еще цветочки, что дальше будет…Трансгенные продукты. Чем скажутся они через 2-3 поколения?

Что нам дала эта физическая картина мира, в которой нет места живому? И рыночная экономика и наука шли параллельно другу-другу, они обе безнравственны. Сейчас процесс экологизации все-таки набирает обороты, именно экология вводит живое как обязательный элемент мироздания. Необходим переход на новую, универсальную картину мира. На физической картине мира воспитывались люди три последних столетия. Физики говорят: живое это нонсенс какой-то, этого вообще не должно быть. А мы есть!

Власть, наука и общественность должны идти вместе. На самом деле все эти ветви занимаются каждый своим делом и только декларативно объединяются - для научных обоснований, декларативной поддержки общественности.

- Но ведь столько общих проблем…

- Проблем общих много, а дела нет, поскольку опять же, Доктрина национальной безопасности - она военная. Как только поставили ее в основу, определили, что ведущие у нас - силовые структуры, и все идет на обеспечение их функционирования, а остальное мешает…

Мы начинаем говорить о проблемах рождаемости, образования, здоровья, но опять же с точки зрения военной: мало идут парней в армию, больные, вторая проблема: малообразованные, они не в состоянии овладеть нормальной современной техникой. То есть не хватает здоровья и образования, но это не ради людей, а для обеспечения военной безопасности. Хотя на самом деле эту проблему и не надо было бы ставить, если бы в основе лежала экологическая безопасность. Если цель - здоровая сильная нация, то совсем ведь по другому все бы строилось - нужен здоровый воздух, здоровая вода, здоровая пища. А уж здоровая сильная нация может себя защитить. Но тогда ведь, если подстраивать все под такую цель, то и деятельность бизнеса - не только обогащение, их нужно заставить приобретать технологии не какие попало, как сейчас, когда нам сбывают устаревшие технологии, а максимально эффективные и чистые. С минимальными отходами. А исходя из концептуальной установки, мы ставим задачи по-другому. Для военной безопасности все равно: будет ли коптить завод, сколько загублено здоровья и жизней… Все равно… Проблему переворачивают с ног на голову, а так решать нельзя… Формировать новое население: здоровое с нравственными установками. Сейчас превалирует потребительская позиция, она не в состоянии сформулировать общегосударственные задачи. Вот что такое продовольственная безопасность?

Чтобы были все сыты. А политика то какая? На уничтожение сельского хозяйства: а откуда тогда продукты возьмутся? Из-за границы ввезем? Для России основная задача - восстановление российской деревни и малых городов. Ельцин обещал сделать программу, но тут же забыл. Наша страна в состоянии обеспечить переселенцев всем. Переселенческая политика всегда велась - началась в 70-е годы 19 века. И ведь успешно велась, ведь Россия была сельскохозяйственной страной. Сейчас ведь обратный процесс: укрупнение городов, разорение сел, переселение с восточных территорий на запад. Это ведь процессы, которые направлены на то, чтобы уменьшить нашу численность.

- И что же может объединить Россию и изменить ситуацию?

- Экологическая доктрина. Сколько мы не говорили о загрязнениях, пока у нас не будет узаконенной доктрины, где будет прописана экологизация всех процессов, как главное направление, изменений не будет. Если этого не будет, можно трактовать любые законы как угодно. Принимаем любой закон и анализируем: приводит он к тому, чтобы был чистый воздух, чтобы люди не болели? Нет? Не приводит, значит мы его не принимаем, так как экологизация - это прежде всего улучшение условий жизни человека. Вот приняли закон о лесах. Теперь любой чиновник может разрешить вырубку водоохранных лесов, и что, это улучшит нашу жизнь? Нет, ухудшает: вырубим леса водоохраной зоны, воды станет меньше. Экология требует учета нужд живого, а не нужд прибыли. А ведь экономика это только механизм, который может быть повернут в любую сторону. Он не может быть целью.

В этом отношении важно следующее: Экологическая Доктрина России разрабатывалась как часть Национальной Доктрины по национальной безопасности. А так как наша Национальная Доктрина имеет военный уклон, то ждать от Экологической Доктрины ничего хорошего не приходится. Убежден, что в основе национальных приоритетов должна быть не военная, а экологическая безопасность. Почему? Потому что экология охватывает все сферы деятельности, а военная - лишь ту часть, которая обеспечивает осуществление безопасности на конкретной территории без помех… А мы как бы подчиняемся частному.

Экологическая Доктрина не может не заниматься взаимоотношениями живого со своим окружением, а там где живое, там обязательно возникают вопросы нравственности. Ни при какой другой Доктрине нравственные критерии не будут обязательны.

- Экологи всего мира довольно давно занимаются экологическим просвещением и образованием, однако уже многие сталкиваются с тем, что тяжелее всего просвещать власть имущих. На Ваш взгляд, это вообще реально - быть услышанными лицами, принимающими решения?

Весь тридцатилетний опыт работы убеждает меня в том, что реально. Ну конечно не надо думать, что собрали губернаторов, выступили перед ними, и сразу все изменилось. Но капля точит камень. Если бы мы в 70-80-х не делали бы это, было бы гораздо хуже. Сейчас пришло время говорить о позитивных сторонах деятельности человека. А вот это значительно сложнее, чем говорить о негативе. Говорить о грязи легко, правда опасно было, но легко. А сейчас надо говорить о созидании. Пропаганда должна быть направлена на формирование нового отношения, не запретить, а сделать как…

Первое: надо начать учить в школе не только решать поставленные задачи, но и строить модели непоставленных задач. Этому учит информатика, она у нас, к сожалению, выродилась во владение компьютером. Решение зависит от вас. Правильно ли поставили цель, выбрали условия. Чтобы не случилось традиционно: «хотели, как лучше, а получилось как всегда». Не получились - напортачили - надо смотреть, может не так цель поставили. Может, данные не те выбрали, не ту связь установили. Самокорректировка происходит. Поколение, которое овладеет методикой решения непоставленных задач, их дурить будет сложно.

- Что же должно произойти, чтобы ситуация изменилась?

- Признаки изменений уже есть. Мировые эксперты в 1992 году в Рио сформулировали вывод, что «путь, пройденный цивилизованными странами, ведет весь мир к катастрофе. Он неприемлем для дальнейшего развития человеческого общества». Есть осознание этого, но пока в основном на уровне экспертов и профессионалов, и это еще не принято как управленческое решение. Это пока лишь рекомендация. Для того, чтобы ощутимо что-то изменилось, должны поменяться два поколения - лет 50 в общей сложности. 50 лет прошло с тех пор, как об экологии вообще заговорили. Добились, что отмахнуться от экологических проблем уже не так просто. Но приходится ждать, что придут поколения, которые могут решать эти проблемы. При условии, что сильного отката от экологизации не будет, следующие поколения будут принимать другие решения.

И еще одна вещь. Россия в переходном периоде, а это - период выбора направлений развития. В отличие от других стран (США, европейские страны), которые находятся в стационарном состоянии. Это дает нам право выбора: какой выбор сделаем, какие концептуальные установки выберем, такой и станет Россия. Если это будут установки господ Коха, Чубайса, Гайдара и Грефа - Россия перестает существовать. Потому что Кох открыто сказал, что Россия должна стать сырьевым придатком. И тогда мы будем только продлевать агонию западной цивилизации.

Записала
О. А. ПОДОСЕНОВА
«Вестник Уральского экологического союза»
 
ПОИСК ПО САЙТУ
© 2001-2017 ООО «ИнЭкА-консалтинг»
Контакты ИнЭкА:
+7 3843 720575
720579
720580
ineca@ineca.ru
создание сайтов