Эко-бюллетень ИнЭкААрхив№ 8-9 (103-104) > ЭКОЛОГИЧЕСКАЯ ПОЛИТИКА

Россия как система

Природно-ресурсный потенциал регионов

(Продолжение. Начало в №№ 5, 6-7)

Принципы картографического сравнения запасов и использования ресурсов

Оценка отношений в системе природа-общество предполагает сравнение имеющихся запасов того или иного вида ресурсов и степени их использования. Сопоставление потенциального запаса ресурса и реальной интенсивности его потребления позволяет использовать теоретически обоснованные критерии оценки баланса-дисбаланса в отношениях природа-общество и на их основе определять общие перспективы развития регионов с разными типами природопользования.

Системы, использующие малые объемы ресурса из богатой этим ресурсом внешней среды - характеризуются как малоэффективные и сохраняющие потенциал для экстенсивного развития. Эволюция таких систем объективно не предполагает внутренней трансформации структур, использующих соответствующий ресурс. По сравнению с контролируемыми потоками вещества и энергии эти системы избыточно разнообразны, поэтому при возникновении принципиально новых структур их эффективность падает, а при потере части разнообразия возрастает. Повышению эффективности способствует также перераспределение внутрисистемных ресурсов к небольшому числу одних подсистем за счет других.

Системы, использующие значительную часть маломощного ресурсного потока, отличаются высокой эффективностью, часто предельно возможной на современном уровне технологии. Прогрессивное развитие таких систем объективно сопряжено с качественными изменениями внутренних структур и необходимостью кардинального изменения технологии извлечения ресурса. Эти системы отличаются пониженным разнообразием и увеличивают эффективность при возникновении (или искусственном создании) новых типов структур, либо перераспределении внутрисистемных ресурсов от наиболее мощных к менее мощным структурам. Потеря любой из подсистем ведет к резкому снижению устойчивости.

Системы, в которых интенсивность использования ресурса адекватна его запасу, отличаются наибольшей устойчивостью как к внешним воздействиям (колебаниям мощности ресурсных потоков - например, сезонным или многолетним ритмам, циклам инвестиционной активности), так и к изменениям внутренней структуры. Такого рода системы в наибольшей степени являются саморазвивающимися, менее всего зависят от внешних условий и одинаково сопротивляются как появлению, так и исчезновению внутренних структур.

Эти модельные представления лежат в основе последующей интерпретации балансовых соотношений.

Для реализации сопоставлений по разным типам ресурсов и получения оценок баланса-дисбаланса, все исходные показатели переведены в ранговые 100-балльные шкалы на которых максимальное (100) и минимальное (1) значения соответствуют регионам с наибольшим и наименьшим доступным запасом ресурса на единицу площади (аналог понятия концентрации вещества в окружающей среде). Ранговые шкалы (1-100) для интенсивности использования ресурсов отражают количество ресурсов, которое получает общество на единицу общих производственных усилий. Для этого объемы добычи или иного расходования ресурсного потенциала нормированы на общую численность населения или на численность трудоспособного населения.

Наконец, последнее методическое замечание. Если термины потребление или использование вполне адекватно воспринимаются по отношению к минеральным или водным ресурсам, то их употребление для климатического или экологического потенциала несколько непривычно. Однако они будут употребляться именно так для сохранения общей идеи изложения.

Отдельные категории ресурсов

Природное топливо и его добыча

Набор данных об эффективности эксплуатации месторождений [1] природного топлива в период с 1985-1990 гг. и занятости населения в сфере добычи топливных ресурсов позволяет ранжировать регионы страны по потенциальным запасам природного топлива на единицу площади (карта 1).

Уникальное значение для топливно-энергетического обеспечения страны Ханты-Мансийского и Ямало-Ненецкого округов общеизвестно. Повышенным, относительно среднероссийского уровня, потенциалом природного топлива располагают регионы Волго-Уральской нефтегазоносной провинции - Татария, Удмуртия, Самарская и Оренбургская области (в меньшей степени Пермская), а также Коми, Кузбасс и Якутия. Отмечается закономерное снижение ресурсного потенциала в регионах с большим возрастом активной эксплуатации месторождений.

Оценка интенсивности изъятия топливных ресурсов основана на данных топливно-энергетического баланса [2] об объемах добычи природных видов топлива (карта 2).

Уровень добычи топлива в значительной степени коррелирует с потенциалом природных запасов. Однако лидерство в первой десятке энергопроизводящих регионов страны распределяется иначе. Из двух округов Тюменской области по удельным объемам добычи впереди Ханты-Мансийский округ, тогда как по потенциальному запасу он уступает Ямало-Ненецкому, хотя и входит наряду с ним в лидирующую группу. К ней же относятся Пермская, Томская области и Чечня, а Якутия и Удмуртия в лидеры уже не попадают. Эта особенность связана с наличием в регионе собственной системы нефтепереработки, позволяющей сохранять экономическую эффективность при эксплуатации не самых продуктивных месторождений.

Особенностью размещения топливных ресурсов на территории России является высокая локализация и отдаленность наиболее продуктивных и интенсивно используемых месторождений. В результате центры производства и потребления ресурсов отстоят друг от друга на огромные, даже по масштабам России, расстояния.

Совпадение районов интенсивной добычи и потенциальных запасов топлива свидетельствует о лимитирующем характере этой категории ресурсов для экономики. Топливо добывают там, где оно разведано и в объемах, практически прямо пропорциональных эффективности добычи. Основные ресурсы газа и нефти расположены на геологически молодых равнинах Западной Сибири и севера Европейской части, и их доставка потребителям - в основном заводам и ТЭЦ центра и юга Европейской части - является чрезвычайно острой проблемой. В структуре грузовых перевозок страны энергетические грузы составляют треть всего объема. Такова цена существования столь крупного и северного государства, как Россия. Кардинальное решение этой проблемы может быть связано только с освоением источников энергии, не требующих транспортировки огромных масс горючего.

По критерию сбалансированности добыча - запас потенциал экстенсивного развития отрасли существует на Ямале, в слаборазвитых автономиях западного Прикаспия, Эвенкии, Удмуртии и Волгоградской области. При этом лишь в Ямало-Ненецком округе этот потенциал сочетается с высокими объемами извлечения ресурсов. Поскольку в условиях, где есть потенциал для экстенсивного развития, предпочтительнее крупные производители и инвесторы, следует ожидать сохранения и даже усиления государственного влияния в газодобыче на Ямале. Развитие топливного комплекса в Якутии, Эвенкии, северо-западном Прикаспии также разумнее оставить за государством или компаниями, которые оно контролирует. В то же время, исходя из общих закономерностей, перспективы развития добывающих структур на Ямале можно определить как весьма противоречивые. Принадлежность этого региона по типу структуры к консервативным системам, делает опасным любое усиление концентрации хозяйственной деятельности в одних руках. Вероятно, здесь развитие пойдет не по пути разрушения монополии, а по пути ее обрастания смежниками. Для ускорения экономической стабилизации в этом районе более выгодно развитие малоспециализированных, многофункциональных предприятий.

Гораздо увереннее можно прогнозировать последствия дисбаланса «высокие объемы добычи - ограниченный ресурс». За прошедшие годы, когда добыча топлива была единственной устойчиво работающей отраслью, этот дисбаланс мог только обостриться. Пятилетняя инвестиционная пауза задержала назревшую технологическую модернизацию отрасли, что ставит нефтедобывающие комплексы Пермской, Томской, Оренбургской, Самарской областей, Татарии, Башкирии, Чечни перед необходимостью серьезного изменения технологий. Менее остро эта же проблема станет в Ханты-Мансийском округе, однако она будет усилена мощью и значением для страны созданного здесь добывающего комплекса. Необходимое повышение технологического уровня в Предуралье и на Средней Волге будет более успешным, если передать добычу топлива частным, в том числе мелким компаниям, деятельность которых регулируется с помощью рентного налогообложения. Ханты-Мансийский округ и Коми более всего подходят для смешанной стратегии инвестирования.

Гораздо большую остроту в масштабах отдельных регионов имеет проблема технологического прогресса в угледобывающих регионах (Кузбасс, Ростовская область, Хакасия, Хабаровский и Приморский края). Этот процесс в значительной степени объективен - последние три четверти XX века характеризуются забросом огромного количества угледобывающих бассейнов во всем мире. В наших условиях проблему осложняют традиционно жесткие связи угольных бассейнов с конкретными потребителями, часто лишенными дублирующих систем поставки, и технологическое отставание теплоэнергетики. Эффективная технологическая реконструкция этой убыточной отрасли скорее может быть выполнена негосударственными компаниями, однако высокая социальная цена преобразований и характерная для угольной промышленности высокая концентрация производства требуют сохранения здесь значительной роли государства - как минимум в поддержке инфраструктуры и социальной сферы шахт, часто являющихся градообразующими предприятиями.

Минеральное сырье и его добыча

Полезные ископаемые традиционно считаются одним из главных богатств России (Карта 3). Значительными потенциальными запасами минеральных ресурсов располагают районы Сибири к востоку от Алтая за исключением лишь Таймыра, Сахалина и Камчатки.

Наиболее продуктивные месторождения ресурсов, являющиеся одновременно наиболее дефицитными для страны, сосредоточены на северо-востоке, в первую очередь на Чукотке. Уральская зона имеет несколько пониженный потенциал по сравнению с восточно-сибирской. На европейской части России продуктивными ресурсами располагают Мурманская область, Белгородская и Курская области (добывающая зона Курской магнитной аномалии), Подмосковье (фосфориты), несколько республик Северного Кавказа (полиметаллы).

Размещение месторождений нетопливного сырья в основном приурочено к горным районам с большим разнообразием геологических условий залегания и выхода на поверхность коренных пород. Равнинные районы, перекрытые мощными чехлами осадочных отложений, менее благоприятны для освоения, так как требуют больших объемов вскрышных работ. В этом отношении размещение неорганических минеральных ресурсов асимметрично размещению запасов топливного сырья. Сходство в размещении продуктивных запасов минерального сырья и районов их интенсивного использования свидетельствует о высоком лимитирующем значении концентрации полезных компонентов для организации их извлечения (Карта 4) [3].

Высокая дефицитность ресурса в масштабах страны (например месторождений золота или олова) приводит к повышению его потенциала даже в случаях чрезвычайно сложных геологических или экономических условий добычи. Приведенные карты хорошо иллюстрируют тот печально известный факт, что в России распределение промышленности и сырья для нее практически зеркально. Из крупных промышленных регионов лишь Урал имеет собственную сырьевую базу, хотя не имеет топливных ресурсов. В целом асимметричность размещения минеральных и топливных ресурсов усиливает разбалансированность сырьевого сектора экономики - почти всегда для его функционирования нужно что-то перевозить из одной крупной географической провинции в другую и нести при этом неоправданно высокие затраты. Поскольку в рудах лишь черные металлы имеют высокие концентрации, практически во всех добывающих регионах развивается система обогащения полезных компонентов, что повышает стоимость добычи и численность работающих, большие контингенты которых необходимо содержать в сложных для проживания условиях Сибири.

Стремление к разработке удаленных месторождений с высокими концентрациями полезного вещества и отказ от эксплуатации менее богатых, но более доступных или обустроенных, составляет одну из основных проблем в этой сфере природопользования. Решение данной проблемы в условиях плановой экономики перекладывалось на плечи всего общества в виде вынужденной необходимости развития дополнительной транспортной инфраструктуры. Способность страны концентрировать значительные силы на создание северных магистралей, эксплуатацию Северного морского пути и т. п. надолго законсервировала технологическое несовершенство недропользования и переложила груз накопившихся проблем на плечи будущих поколений.

Сложившийся уровень технологии недропользования, обобщенно характеризуемый балансом добыча-запас, скорее всего сохранится на месторождениях Северного Кавказа и Алтая, а также в Читинской области, на Чукотке и в Приморье. В этих регионах повышение эффективности недропользования может произойти в случае концентрации усилий на небольшом числе самых перспективных месторождений. Именно в этих случаях государство, как крупнейший инвестор, сможет действовать наиболее успешно. Напротив, в Магаданской, Оренбургской областях, отчасти на Чукотке, рост эффективности добывающего сектора более вероятен при снижении валовых объемов добычи и более широком использовании малых форм (например артелей).

Регионы, расположенные вдоль Транссибирской магистрали, покуда менее других отягощены проблемами кардинального обновления технологии добычи, что является следствием лучших возможностей транспортировки недостаточно обогащенного сырья. Напротив, Якутия, Таймырский округ и отдаленные районы Красноярского и Хабаровского краев, а также Магаданская область раньше других столкнутся с неизбежностью обновления технологий добычи, обогащения и транспортировки минерального сырья. Скорее всего в плоскость реальных проектов при этом перейдет вопрос о шахтных способах добычи золота и алмазов, изменении стратегии развития Норильского промрайона. Аналогичная проблема стоит и перед добытчиками руды в районе КМА (Белгородская и Курская области). Здесь, в регионах с высоким агроклиматическим потенциалом (Белгородская, Курская области), исчерпан потенциал эффективности карьерного способа и вероятен переход к шахтному или гидродинамическому. Значительные отводы земли под карьеры, места складирования вскрышных пород, образование депрессионных воронок, изменение уровня грунтовых вод и прямое загрязнение при ветровом и водном переносе токсичных веществ из отвалов, шламохранилищ, «хвостов» чрезвычайно пагубно сказываются на качестве земель, являющихся в этих районах одними из самых продуктивных в стране. Аналогичные проблемы сопровождают добычу минеральных ресурсов в Оренбургской и Челябинской областях. В большинстве регионов европейской России, Урала и Мурманской области использование минеральных ресурсов целесообразно переводить в частные руки. Отсутствие непосредственных интересов государства позволит ему более эффективно влиять на производителей в целях сохранения агропотенциала почв, стимулирования комплексной переработки ранее отработанных месторождений, отвалов, «хвостов» или даже захоронений отходов.

К числу мероприятий, способных реально обеспечить сочетание державно-государственных интересов и частно-экономической выгоды, относится формирование рентной системы налогообложения. В настоящее время большинство месторождений сырья в России заведомо приносит ренту, так как цены на сырье приблизились к мировым, а себестоимость практически везде ниже чем у конкурентов, в том числе и вследствие заниженной оплаты труда и государственной поддержки инфраструктуры. В настоящее время налоги, связанные с использованием недр в части нетопливных ресурсов, составляют в доходной части бюджетов некоторых регионов около 25 %. При этом производственные налоги достигают 45-50 %. Потенциал минеральных ресурсов выше в тех районах, где промышленное освоение начато исторически недавно. Это отражает процесс истощения давно открытых и обустроенных месторождений и движение добывающей промышленности в новые промысловые регионы.

РЕСУРСНАЯ САМОДОСТАТОЧНОСТЬ РЕГИОНОВ

Очевидно, что регионы, поставляющие какой-то ключевой ресурс для нужд всей страны, отличаются высоким уровнем интегрированности в общероссийское экономическое пространство. Столь же интегрированным является и положение регионов, ресурсное обеспечение которых в значительной степени происходит за счет других территорий России. Тем самым, как межрегиональный сбыт избытка ресурсов, так и необходимость покрытия их дефицита за счет ввоза, выступают факторами интеграции регионов в единое государство. При этом особый интерес представляет выделение наиболее самодостаточных регионов страны, система природопользования в которых допускает автономное существование с минимальным ввозом и вывозом ресурсов.

Ресурсная самодостаточность регионов рассчитывается через потребность каждого региона во ввозе продукции отраслей природопользования (в % к полной потребности в материальных ресурсах) и превышение добычи природных ресурсов над внутрирегиональными потребностями (в % к общему производству товаров) [4]. Сумма этих показателей отражает степень вовлеченности хозяйства региона во внутрироссийский обмен природными ресурсами, а степень ресурсной самодостаточности характеризуется величиной производства, не связанного ни с ввозом, ни с вывозом природных ресурсов (Карта 5). Таким образом появляется возможность объективно оценить реальный потенциал суверенизации отдельных регионов, обусловленный низким уровнем интеграции в общероссийское ресурсное пространство.

В Сахалинской, Архангельской областях и в Норильском промрайоне степень ресурсной самодостаточности материального производства достигает 85-ти процентов. Порядка 80-ти процентов составляет значение этого показателя в Корякском округе, Камчатской, Иркутской, Калининградской и Мурманской областях, республике Коми, Таймырском округе, Приморском крае и северной части Хабаровского. Характерно, что большинство этих регионов являются приморскими. На противоположном фланге по степени интеграции в общероссийское ресурсное пространство находятся Эвенкия, Калмыкия, Ямало-Ненецкий округ, внутренние районы Якутии, Кузбасс, Москва, Липецкая, Орловская, Рязанская области, Кабардино-Балкария. Уровень ресурсного самообеспечения производственных комплексов этих регионов, независящего от внешних поставок, составляет 55-58 % общей товарной массы. За исключением Ямала ни один регион из этого перечня не имеет прямого выхода к внешней границе страны. Однако и для Ямала пограничное положение является лишь номинальным, поскольку вся транспортная система этого региона действует через континентальные регионы - на полуострове нет ни одного функционирующего морского порта, даже такого как енисейские Игарка и Дудинка, открывающие окно к внешнему миру для Норильского промрайона.

Очевидно, что высокая самодостаточность приморских регионов с высоким разнообразием природных ресурсов и повышение роли межрегиональных взаимодействий в континентальных, является частным случаем общей тенденции, рассмотренной ранее на примере самостоятельных государств. Отсюда следует, что именно приморские регионы, из числа перечисленных, нуждаются в повышенном внимании федеральных органов как реальные кандидаты на изоляцию от России. Фактически при распаде СССР и в последующих интеграционных процессах наблюдается та же схема. Первыми отделились республики Прибалтики, которые и сегодня отличаются крайне низкой степенью интегрированности в постсоветское экономическое пространство. Из стран СНГ наибольшими тенденциями к интеграции сегодня отличаются не имеющие выходов к морям и расположенные преимущественно на равнинах (низкое разнообразие) Беларусь и Казахстан. Напротив Украина, имеющая собственные порты и высокое разнообразие территории, а также горные республики Средней Азии и Закавказья существенно меньше страдают от последствий суверенизации.

ОСТРОТА ПРОБЛЕМ ИСЧЕРПАНИЯ РЕСУРСОВ

Традиционно в категорию невозобновимых ресурсов относят топливные и минеральные, геологические сроки формирования месторождений которых существенно превышают сроки существования цивилизации. Однако отнесение водных, экологических и лесных ресурсов к категории возобновимых является сегодня достаточно проблематичным, поскольку реальные темпы их изъятия во многих случаях превышают сроки возобновления. Из рассмотренного перечня лишь климатические, гидроэнергетические и аграрные ресурсы могут однозначно рассматриваться как возобновимые, поскольку для сложившейся технологии их использования характерна практически полная циклическая возобновимость.

Комплексная оценка остроты проблем исчерпания природных ресурсов основана на соспоставлении интенсивности использования и потенциальных запасов [5]. В качестве критериев неблагополучия для группы невозобновимых ресурсов выступают высокие объемы добычи при низких запасах. Для возобновимых ресурсов в качестве такого критерия рассматривается низкий уровень производства продукции при высоком потенциале его ежегодного прироста. Интегральный индекс конструировался с использованием той же совокупности весовых коэффициентов, что и при интегральной оценке ресурсного потенциала.

Наиболее тревожная ситуация с истощением природно-ресурсного потенциала складывается на юге Европейской части России (карта 6), в Ставропольском и Краснодарском краях, Калмыкии, Чечне, Ростовской, Волгоградской, Саратовской, Оренбургской и Челябинской областях.

Этот вывод подтверждает сделанное выше заключение об опасности предстоящего циклического ухудшения климатической и водной обстановки для экономики и социума этих регионов. Без создания эффективных механизмов оптимизации природопользования в Предкавказье и на Нижней Волге, засуха и начало падения уровня Каспия могут спровоцировать здесь обострение и без того непростой социально-экономической ситуации. Из северных регионов наиболее опасной является ситуация в Мурманской области.

Наиболее благополучна ситуация с сохранением ресурсов в Эвенкии, на Алтае, в Корякском, Ненецком, Коми-Пермяцком округах, Якутии, в Сахалинской и Томской областях. Удовлетворительным можно считать положение также в Камчатской, Калужской, Псковской, Амурской областях и в Удмуртии.

 
ПОИСК ПО САЙТУ
© 2001-2017 ООО «ИнЭкА-консалтинг»
Контакты ИнЭкА:
+7 3843 720575
720579
720580
ineca@ineca.ru
создание сайтов