Эко-бюллетень ИнЭкААрхив№ 3 (122) > ЭКОЛОГИЯ И НАУКА

РЕКУЛЬТИВАЦИЯ: ВКЛАДЫВАЕМ ДЕНЬГИ В ДЕЛО ИЛИ В ЕГО ВИДИМОСТЬ?

Для Кемеровской области проблема рекультивации нарушенных земель стоит так остро, как, пожалуй, ни для одного из субъектов Российской федерации. И в силу развитости угольной промышленности, и в силу того, что много десятилетий подряд вопросам рекультивации уделялось недостаточное внимание. А теперь оно в большей степени направлено на то, сколько еще предстоит сделать, и в меньшей на то - а как именно делать? Надолго ли закрепится результат проведенных работ, или о нем можно будет забыть уже лет через двадцать? Мнения на этот счет могут сильно расходиться.
БУДЕМ ЗНАКОМЫ!
Владимир Алексеевич АНДРОХАНОВ, заместитель директора по научной работе Института почвоведения и агрохимии СО РАН (Новосибирск), доктор биологических наук.
Родился в 1964 году в с. Карача Новокузнецкого района. Окончил Новосибирский сельскохозяйственный институт. С 1983 года трудовая биография связана с работой по проблемам оценки качества и эффективности технологий рекультивации нарушенных земель. Научной базой служит Атамановский стационар лаборатории рекультивации почв.

- Владимир Алексеевич, как давно ваш институт изучает проблему рекультивации почв на территории Кузбасса?

- Наш Атамановский стационар функционирует с 1968 года. Кузбасс «славится» тем, что здесь большие площади нарушенных земель. А лаборатория рекультивации как раз и занимается разработкой научных основ рекультивации и технологий восстановления нарушенных территорий. Так что нам сам Бог велел здесь работать. В системе Российской академии наук только наш институт специализируется на исследованиях почвенного покрова. Кроме Атамановского, у нас еще три стационара: в Томской области изучают болотные экосистемы, в Новосибирской - эрозию почв, в Искитимском районе - агрохимию. Кроме того, у института есть наблюдательные пункты на севере, в Ханты-Мансийском и Ямало-Ненецком автономных округах. Но там нас интересует все, что связано с нарушением естественных экосистем в ходе добычи нефти и газа. Также имеются наблюдательные пункты в Алтайском крае.

- Результаты ваших академических исследований адаптированы для использования на практике?

- Академические исследования сами по себе не предполагают сиюминутной выгоды и выхода на практику. Они достаточно сложны, дороги, а потому не всегда сразу находят свое применение. Мы работаем на перспективу. Но уже сейчас совместно с Сибирским государственным индустриальным университетом (г. Новокузнецк) собираемся разрабатывать такую компьютерную программу, которая бы содержала базу данных по почвенно-экологическому состоянию различных техногенных ландшафтов - шахт, разрезов, отвалов, характеристикам природно-климатических условий рекультивации. Так вот, используя определенные почвенно-экологические характеристики участка, с помощью этой программы можно будет получить пакет возможных технологий рекультивации и выбрать из него нужный вариант. Предполагается, что это будет универсальный программный продукт, который можно будет адаптировать под любую климатическую зону России. Но чтобы довести эту идею до уровня продукта, нужно, чтобы наши технологии рекультивации где-то были реализованы на практике и представлены наглядно. Сейчас мы планируем провести такие работы на Краснобродском угольном разрезе совместно с Кемеровским сельскохозяйственным институтом. Если раньше говорили, что рекультивация - это комплекс мероприятий, направленных на восстановление нарушенных земель, то сейчас мы говорим, что это процесс создания местообитаний с точно заданными экологическими функциями, приспособленными для вторичного использования. Какой вид угодий мы хотим получить в итоге рекультивации? Нужна пашня - будет пашня. Нужен луг для выпаса скота или под сенокос - будет луг. Если лес, то такой, который не нужно будет пересаживать раз по пять до тех пор, пока он не примется.

20 ЛЕТ ЛЕС, ПОТОМ ПУСТЫНЯ?

- Ваши разработки пользуются спросом?

- Нет, большим спросом наши технологии пока не пользуются, потому что они достаточно дорогостоящие. Ведь то, что мы предлагаем, революционно. Дело в том, что мы рассматриваем в качестве критерия успешности рекультивации не то, сколько гектаров сделано, а то, до какого уровня восстановлена почва. За это на нас часто обижаются: «Мы сажаем лес, у нас все зарастает облепихой, а вы говорите, что это плохо!» Но, понимаете, не плохо то, что растет облепиха или сосна. Плохо то, что при таком подходе не просчитывается почвенно-экологическая эффективность такой рекультивации, нет экологического прогноза возможных последствий. В частности, если на первоначальных этапах такие посадки дают до метра годового прироста, то через 20-30 лет неверно подготовленный на этапе рекультивации почвенный ресурс себя исчерпает, почвы окончательно истощатся! И придется думать, что делать с тем, что когда-то было лесом! Раньше считалось, что самовосстановление почв техногенных ландшафтов идет довольно быстро: накопление гумуса порядка 0,2 % в год. Следовательно, за 10 лет - 2 %, за 20 лет - 4 %. А, скажем, естественные дерново-подзолистые почвы содержат также 4 % гумуса. Вот и полагали, что за 20 лет мы без особых усилий получим те же самые дерново-подзолистые почвы. На самом деле оказалось, что это не так. В первые двадцать лет восстановление растительного покрова идет действительно быстро, хотя и это зависит от качества того субстрата, который лежит на поверхности отвала, в дальнейшем же темпы восстановления растительности и почв резко замедляются.

- А что будет потом, через эти двадцать лет?

- В лучшем случае техногенный, рекультивированный по такой технологии, ландшафт будет функционировать как более или менее приличный экоклин, а в худшем случае начнется деградация сформировавшейся за этот период почвы. Ситуация как бы «отматывается» назад - к тому, что было вначале. Не зря же лаборатория рекультивации Института почвоведения и агрохимии РАН сорок лет работала на кузбасской земле: сейчас мы уже точно можем сказать, что в большинстве случаев глубинные горные породы, вынесенные на поверхность, останутся на столетия такими же бесплодными. Да, на них сначала будут идти процессы выветривания пород, потом начнутся процессы почвообразования. Но почвы никогда не станут черноземными или дерново-подзолистыми. Формируется экоклин, то есть экосистема, которая резко отличается от окружающей природной обстановки по своему функционированию и условиям использования. И если ничего не делать, то рано или поздно мы территорию Кузбасса превратим в такой экоклин - в полупустыню с лунным пейзажем.

- У нас считается, что если на земле хоть что-то растет, значит, ее как-то рекультивировали. Ваши же исследования говорят о том, что сами по себе такие посадки недолговечны. В чем же тогда выход?

- Это не совсем так. Не везде и не всегда посадки недолговечны. Если мы не хотим, чтобы техногенные ландшафты функционировали как экоклин, мы должны создавать примерно такие же почвенные субстраты, которые существуют в естественных ландшафтах. Чем ближе параметры восстановленной почвы к естественным, тем выше эффективность рекультивации. Создать полный аналог исходной почвы нереально, возможный максимум соответствия - 90 %. Смысл рекультивации как технологического процесса заключается в том, чтобы найти и снять лимитирующий фактор, то есть понять, что именно на данной территории не дает полноценно развиваться процессам почвообразования и растениям. Решить эту задачу - значит найти выход. Для отвалов каменноугольных разрезов Кузбасса один из лимитирующих факторов - недостаток в породе физической глины, частиц диаметром менее 0,01 мм с особым химическим и минералогическим составом. В естественных почвах эта физическая глина выполняет водоудерживающую функцию. При ее дефиците вода не задерживается в субстрате отвалов. Это часто приводит к ксероморфизму и даже развитию процессов опустынивания. В таких условиях растут растения, более характерные для зоны сухих степей и даже полупустынь - полыни и солянки и др.

- На Краснобродском разрезе вы хотите создать образцовый участок, а до этого пробные работы где-нибудь велись?

- Конечно. Был опыт на Абагурском хвостохранилище, где мы совместно с «ЭкоУглем» и Кузбасской педакадемией опробовали разные варианты рекультивации на двух площадках. Мы были довольны результатами: как рассчитали - так все и получилось.

СКОЛЬКО СТРАНИЦ ДОЛЖНО БЫТЬ В ПРОЕКТЕ?

- Проект рекультивации всегда является продуктом «штучного» производства. Нельзя механически переносить технологии рекультивации, слепо заимствовать, допустим, американские методики: у нас другие условия - и экономические, и экологические. Даже в пределах одного такого региона, как Кузбасс, нельзя использовать одни и те же приемы рекультивации без учета особенностей исходных условий конкретно взятой территории. Поэтому качество проектов рекультивации определяет перспективы оздоровления экологической обстановки. Как ни парадоксально, но у нас большим достижением можно считать уже то, что теперь рекультивационные работы не проводятся без проекта, как это было еще лет пять-десять назад. Понимание этого вопроса сдвинулось с мертвой точки, когда руководство некоторых угольных концернов наконец решило, что хватит оставлять за собой лунные ландшафты, пора прислушиваться к мнению ученых. И все же проект проекту рознь. К сожалению, нет конкурсов проектов рекультивации, а если они иногда формально и проводятся, то заказчики нередко руководствуются одним критерием: чем дешевле, тем лучше. Вот и вся логика. Нормальная рекультивация стоит дорого. Цена зависит, главным образом, от цели рекультивации и от ее запланированной экологической эффективности. Сильно зависит она также и от местных природно-климатичесчких условий. Практическим следствием традиционного для Кузбасса подхода к рекультивации является рост рекультивированных площадей, но не улучшение экологического состояния. Что будет с рекультивированными участками через пять-десять лет, никто не думает. Поэтому сейчас мы и бьемся за то, чтобы в проекте рекультивации была заложена такая строка как эффективность. И главный ее показатель - это степень восстановления почвенно-экологических функций.

- Может быть, проблема в недопонимании? Ведь есть же собственники, для которых экономия собственных средств это важно, но все же не главное, потому что имеет значение и то, в каком состоянии они оставят природу Кузбасса детям и внукам.

ЦИТАТА В ТЕМУ
«По проектам закрытия шахт нам необходимо рекультивировать 5 тысяч 524 гектара земли. На эти цели было предусмотрено выделить из федерального бюджета почти 4 млрд. рублей (3 млрд. 988 млн.). А сегодня Правительство свое же постановление не выполняет - выделено всего 278 млн. 891 тыс. рублей (начиная с 1995 г.)».
Из доклада губернатора А.Г. Тулеева на выездном заседании Комитета по экологии Государственной Думы РФ.

- Знаете, я десять лет проработал в Красноярском крае, с 1986 по 1996-й годы. Так вот, если тогда на весь Кузбасс более-менее прилично восстанавливали 100 гектаров нарушенных земель, то на КАТЭКе счет шел на тысячи гектаров! Мне кажется, что экономические причины - это больше отговорка. Там, где руководство по-настоящему заинтересовано в эффективности работ и исследований, там и практические выходы находятся. А если такого интереса нет, начинаются отговорки. Проблема - кто должен платить за рекультивацию? Нынешний хозяин? А ему Минэкономики не разрешает продавать уголь дороже, а если по-хорошему заниматься восстановлением того, что нарушается во время добычи, себестоимость угля при существующей технологии отвалообразования возрастет очень серьезно. В Америке, как только собственник получает разрешение на разработку месторождения, он сразу должен внести залоговые платежи на рекультивацию, работа идет - деньги лежат. У нас же дисбаланс между стоимостью земли и угля очень большой. Гектар земли стоит почти столько же, сколько тонна угля, это же несоизмеримо! Пока это так, собственникам выгоднее платить штрафы за нарушенные земли, чем их восстанавливать.

ДЛЯ СЕБЯ - «МЕРСЕДЕС», ДЛЯ ЗЕМЛИ - «ЗАПОРОЖЕЦ»?

- И снова тот же самый вопрос - в чем, на ваш взгляд, выход?

- Проблема как ни сложна, но разрешима. В первую очередь необходимо сделать так, чтобы те государственные средства, которые есть, не размазывать по всему региону. Необходимо провести зонирование территории Кузбасса, выделить наиболее проблемные районы, определить приоритетные объекты. На их восстановление и нужно в первую очередь выделять деньги.

- Для того чтобы полностью быть уверенными в долговременном качестве рекультивации, сколько денег нужно потратить на гектар, на ваш взгляд?

- Если делать рекультивацию с высоким почвенно-экологическим эффектом, то есть со степенью приближения техногенного субстрата поверхностного слоя по свойствам и составу к естественным почвам на 90%, стоимость гектара, в зависимости от специфики местных природных условий может достигать и миллиона, и нескольких миллионов рублей. А сейчас на это уходит в среднем тысяч двадцать-тридцать. Однако, при этом один и тот же участок могут по пять-шесть раз засаживать сосной! Саженец - двух-трехлетняя сосенка - стоит копеек 50, на гектар надо примерно 3-5 тысяч саженцев. Лесхозы счастливы: в этом году посадки не приживутся, значит, в следующем году еще продадим! Раньше в районе Михайловки на Листвянском разрезе был участок открытых работ. Там в 70-х годах на поверхность отвала, можно сказать не особо задумываясь, насыпали слой плодородного субстрата толщиной от 20-40 сантиметров до метра. Понятно, что это было сделано без специальных расчетов. Тогда еще не было нашей теории таких расчетов. И, хотя почвенно-экологическая эффективность на этом участке при более осмысленном подходе могла бы быть и выше, тем не менее, эти рекультивированные участки сейчас лучшие по степени восстановленности почвенно-экологических функций. Они являются примером долговременности и эффективности рекультивации. Там сейчас неплохой луг, пасут скот, заготавливают сено.

- Понятно, что нужно восстановить уже существующий объем нарушенных земель, но ведь важно не допускать такого же роста их площадей в будущем, у вашего института есть разработки, направленные на решение этого вопроса?

- В Германии, Америке и Англии разработка месторождений сопровождается селективной по породам технологией отвалообразования. В каком порядке слои лежали, в таком их и складируют. У нас же то, что лежало сверху, закапывается вниз. А если формирование отвала проводить по селективной технологии, да еще при этом использовать технологию внутрикарьерного отвалообразования, тогда горно-технический этап рекультивации может быть сведен к минимуму или к простой планировке поверхности. При этом площади отчуждаемых земель под отвалы сократятся, стоимость рекультивации уменьшится. В некоторых случаях рекультивации вообще не потребуется. Но здесь проявляется специфическая для Кузбасса проблема. Угольные пласты относительно редко лежат горизонтально или с небольшим уклоном, чаще, к сожалению, под большим уклоном. Это значительно осложняет поиск оптимального с экономической и экологической точек зрения решения. Сейчас мы будем работать на некоторых таких угольных разрезах. Попробуем найти пути оптимизации технологии разработки месторождения и способов сохранения таких ценных ресурсов рекультивации как лессовидные суглинки. Мы не раз предлагали: приглашайте нас к работе, в период подготовки проекта разработки месторождения, а не тогда, когда уже все разрыли. Отвечают: дорого! Но во всем мире идут на эти затраты! Когда я слышу такое, всегда задаю вопрос: «А почему вы себе покупаете «Мерседес», а не «Запорожец»? Ведь ездит и тот, и другой. Для себя выбираем, что получше и подороже, а для земли? То, что дешево, не бывает хорошим!»

- Это конечно так, но то, что делается, регламентируется определенной системой законов, постановлений, нормативов и т.д.

- Это еще одна больная проблема не только для Кузбасса, но и для нашей страны. Всем известны трудности, возникшие при разработке федеральных и региональных законов о рекультивации. С нашей точки зрения, как бы хорошо не были составлены эти законы, если в них не будет дано точное определение термина рекультивация, не будут введены понятия: цели рекультивации, качества технологии рекультивации, эффективности технологии рекультивации - дело с мертвой точки не сдвинется. Кроме того, совершенно необходимо ввести в законы и понятие о дифференцированной ответственности за формулирование цели рекультивации, ее экологической эффективности, за качество проектов рекультивации, за качество реализации проектов рекультивации на практике.

 
ПОИСК ПО САЙТУ
© 2001-2017 ООО «ИнЭкА-консалтинг»
Контакты ИнЭкА:
+7 3843 720575
720579
720580
ineca@ineca.ru
создание сайтов