Эко-бюллетень ИнЭкААрхив№ 4 (123) > БИОРАЗНООБРАЗИЕ

САЯНО-ШУШЕНСКИЙ ЗАПОВЕДНИК: ОПЫТ ЛИДЕРА

По оценке эффективности ООПТ, выполненной в ходе реализации проекта «Сохранение биоразнообразия в российской части Алтае-Саянского экорегиона», Саяно-Шушенский заповедник входит в число бесспорных лидеров. О том, как в заповеднике решаются проблемы, типичные для большинства ООПТ, «ЭКО-бюллетеню» рассказал его директор - Александр Григорьевич РАССОЛОВ.
БУДЕМ ЗНАКОМЫ!

Александр Григорьевич РАССОЛОВ

Родился в 1957 г. в городе Белебей Башкирской АССР. В 1981 г. окончил Уральский лесотехнический институт по специальности «инженер лесного хозяйства».

С 1981 по 1985 гг. лесничий Саяно-Шушенского заповедника. С 1985 по 1991 гг. работал в Центрально-Сибирском заповеднике на Крайнем севере Красноярского края, сначала в должности главного лесничего, затем - директором заповедника. В 1991 г. организовал охотничье промысловое хозяйство - госпромхоз «Туруханский». С 1995 г. по настоящее время работает директором государственного биосферного заповедника «Саяно-Шушенский».

Автор 12 научных работ по охране и рациональному использованию природных ресурсов, заповедному делу. Заслуженный эколог России.

РАБОТА С КАДРАМИ

- Когда я пришел работать в Саяно-Шушенский заповедник в 1995 году, федерального финансирования практически не было. Но я не верил в то, что если страна разваливается, то все должно развалиться. Начал с формирования сильного коллектива, прежде всего с подбора сильных заместителей - менеджеров, которые бы могли принимать правильные управленческие решения. В итоге заповедник стал своеобразной кузницей руководящих кадров для всего региона. Мой зам. по общим вопросам Геннадий Киселев сейчас директор заповедника «Хакасский», бывший зам. по науке - Игорь Калмыков - недавно назначен директором заповедника «Алтайский», Владимир Рыженков стал директором национального парка «Ергаки». Поскольку у нас очень хорошие отношения, решение об этих назначениях мы принимали все вместе. Люди ушли туда, где нужны по-настоящему сильные руководители. Как бы там ни было, отток высококвалифицированных кадров - специфическая проблема Саяно-Шушенского заповедника.

Что касается проблемы нижнего кадрового звена, то она для всех одинаковая. Низкая зарплата не позволяет иметь достаточно сильных работников. И первое, что нужно сделать, материально заинтересовать сотрудников. Сейчас коллектив заповедника состоит из 150 сотрудников, из них 139 «бюджетников» и 15 человек мы содержим на собственные средства. Что было сделано для того, чтобы материально заинтересовать людей и дать им возможность легитимно заработать? Мы создали охотничье хозяйство на территории 208 тыс. га, его рентабельность одна из самых высоких в крае. Организовали дело так, чтобы это не противоречило делу охраны животных и сохраняло популяцию. Сотрудник пишет заявление на отпуск без содержания, и за месяц вместо 3,5 тысяч рублей он получает в несколько раз больше. Это поддержка? Поддержка. Если он получит эти деньги, он не захочет отсюда уйти, потому что созданы условия, благодаря которым он может содержать свою семью. А значит, работать он будет с удовольствием и честно. Его уже просто так не купишь. Каждый руководитель структурного подразделения получает 2% от объема тех средств, которые сумело заработать его подразделение. Допустим, механик гаража получает 2% от того объема прибыли, который принесли его машины. Оплачиваются проценты за организованное привлечение посетителей. У нас разработана четкая система материального поощрения каждого. Если звери хорошо охраняются, они не боятся людей, к ним можно подходить близко и фотографировать. И в этом есть заслуга тех, кто их охраняет, поэтому средства от фотосъемки тоже перераспределяются. При этом мы со всех видов услуг платим налоги. В Усинске заповедник является вторым по значимости налогоплательщиком.

К примеру, капитан катера получает 20-22 тысячи в месяц. Если он напьется, я на десять дней лишу его зарплаты, и он потеряет восемь тысяч рублей. Не согласен - лист бумаги, заявление. Зато на любой кордон я могу приехать без предупреждения и знаю, что там меня встретит трезвый и опрятный народ. Тех, кто не понимал такого подхода, мы уволили. И я считаю, что это правильно.

БОРЬБА С БРАКОНЬЕРСТВОМ

- Первое условие, которое я ставлю перед работником, когда принимаю его на работу, - если только слух будет, что браконьерствуешь, а дыма без огня не бывает, уволю и даже разбираться не буду. Причем я могу понять, если он где-то находился за 150 км. от населенного пункта и ему есть было нечего, но если добыл соболя или кабаргу, это уже называется наживой.

Мне часто задают один и тот же вопрос: заповедник большой, наверное, делаете там, что хотите? Говорю: хорошо, поехали, я покажу зверей, которые не боятся человека, к козерогу можно подъехать на 20 метров и он не убежит. А в нашем заповеднике одна из самых крупных популяций козерога из всех существующих. С катера можно наблюдать, как сотни зверей ходят по берегу. Я с пяти лет охотник, первое ружье мне отец в 14 лет подарил. И я знаю, что есть ценности, которые нарушать нельзя никогда. Даже если ты один раз нарушил, нужно уходить. И у многих моих коллег такая же позиция.

Я занимался анализом ситуации в Красноярском крае: здесь 136 тысяч людей занимаются охотой. Оборот охотничьей продукции составляет 572 млн. рублей, а прямого поступления в бюджет 15 млн. руб., поэтому краевым властям не очень интересно заниматься этим вопросом. Принимая законы, мы помним только о городском человеке, между тем браконьерство - это социальная проблема недостатка рабочих мест. Почему жители близлежащих к территории заповедника населенных пунктов браконьерят? Потому что для них это, как правило, единственная возможность прокормить свою семью. Если бы у всех было стабильное и нормально оплачиваемое рабочее место, браконьерить было бы некогда. И эта проблема государства, а не заповедника. Но как бы там ни было, мы обязаны защищать заповедную территорию от браконьеров, и я считаю, что лучше держать немногочисленную оперативную группу и вертолет, чем толпу охранников, от которых без техники толку по большому счету нет. Потому что рельеф нашего заповедника резко пересеченный, автодорог нет, основные виды транспорта - водный и воздушный. «Ядро» заповедника защищено буферной зоной, где разрешены экотуризм и традиционные промыслы, не нарушающие неприкосновенность «ядра».

МАТЕРИАЛЬНО-ТЕХНИЧЕСКОЕ ОБЕСПЕЧЕНИЕ

- У нас девять кордонов, на каждом есть электричество, телевидение и связь. Кордоны запитаны в основном от дизелей, но есть и две небольшие электростанции, которые мы построили с помощью Саяно-Шушенской ГЭС. У заповедника есть офис, оснащенный компьютерной техникой, и гостиница. Благодаря помощи ПРООН и Всемирного банка реконструкции и развития, мы сделали визит-центр, восстановив за последние пять лет заброшенное и превращенное в свалку здание речного вокзала. Сейчас в нем есть тренажерный зал, в котором занимается около двухсот человек, работает молодежный клуб «Рейнджер», проводятся мероприятия, рассчитанные на детей самого разного возраста.

Денег никогда не бывает много, но мы научились сотрудничеству. Так, например, в рамках гранта Московского института природопользования мы провели работу по оценке ресурсов заповедника и сопредельной территории. Саяно-Шушенский заповедник является базовым для Ассоциации заповедников и национальных парков Алтае-Саянского экорегиона. И если раньше почти все организационные затраты ложились на нас, теперь их взял на себя Национальный фонд «Страна заповедная», поскольку он стал генеральным партнером Ассоциации.

Нам регулярно помогают представители крупного и среднего бизнеса. Например, мониторинг, который мы выполняем для Саяно-Шушенской ГЭС, а это самая мощная ГЭС в нашей стране, включен в себестоимость электроэнергии. Гидроэлектростанция и заповедник ровесники, их становление происходило одновременно. Заповедник и был создан как один из компенсационных принципов создания ГЭС. И с самого начала было понятно, что свою работу ГЭС должна выстраивать на основе постоянно действующего мониторинга. С 1994 года мы ведем мониторинг приземного слоя воздуха для Саяногорского алюминиевого завода, который финансирует проведение этой работы. Не надо быть злопыхателями. Мы же понимаем, что нам нужны и электроэнергия, и алюминий. А для минимизации вреда, который наносит окружающей среде деятельность любого промышленного предприятия, нужен план компенсирующих и предупреждающих ущерб природоохранных мероприятий.

РАЗРАБОТКА НОРМАТИВНО-ПРАВОВОЙ БАЗЫ

- Заповедник активно участвует в формировании законов на местных территориях. Мы работаем во всех комиссиях, связаны с природными ресурсами. Все решения, которые принимаются на уровне района и касаются деятельности ООПТ, принимаются при участии заповедника. Если разрабатывается местный закон об охоте, а у нас вся сопредельная территория охотничья, мы просто обязаны принять участие в работе над этим законом. По большому счету, у нас нет проблем ни с одним уровнем власти, начиная от местных и заканчивая краевыми. Я считаю, что если ты руководитель, то должен находить общий язык со всеми. Если не способен найти, значит, причину надо искать в первую очередь в себе. Бесполезно обижаться на власть, она есть, и с этим надо считаться. Ведь руководство, принимая решения, тоже чем-то руководствуется. Протестовать непродуктивно, нужно уметь доказывать свою точку зрения и принимать участие в общей работе. Ведь на бумаге можно написать все, что угодно. Но принимать заведомо невыполнимые законы нельзя, это дискредитирует власть. Так получилось с Аржан-ру. Проектировщики, когда создавали заповедник, не учли, что делать с местным населением, это нигде не было прописано. Первоначально посещение Аржан-ру было запрещено полностью. Но это было невозможно: люди здесь бывали столетиями и привыкли к открытому доступу. В итоге нам пришлось пойти на компромисс, мы организовали пропускной режим и пять лет вели наблюдение за посещаемостью, одновременно заявки на доступ к Аржан-ру подавало до 150-160 человек. В этом году мы с местными властями ввели ограничение на посещение источника в Аржан-ру, чтобы защитить его от деградации.

При создании закона Красноярского края об ООПТ, заповедные территории федерального уровня выпали из текста вообще. Мне пришлось дойти до председателя Законодательного собрания, чтобы добиться внесения в краевой закон строчки о федеральных заповедных территориях. Хотя понятно, что за Саяно-Шушенский заповедник отвечает не краевая власть, а федерация. Но я помню, когда в конце девяностых федеральное финансирование практически отсутствовало, оказывалась только краевая и районная поддержка. Два-три года нас финансировали из экологического краевого фонда. После того, как был принят новый бюджетный кодекс, край не имеет права финансировать федеральный заповедник, это могут отнести на нецелевое использование средств. Сейчас основной объем налогов мы платим в бюджеты федерального и регионального уровней, в местный бюджет идет только малая толика. По идее, если организовали федеральную заповедную территорию, изъяли землю у местного сообщества, компенсируйте то, что здесь теперь нельзя лес заготавливать, руду добывать. Тогда отношение местной власти к заповедникам федерального подчинения будет более заинтересованным. 5 лет назад бюджет Ермаковского района составлял 144 миллиона, по нашим расчетам, внедрение правильного охотпользования принесло бы району 76 миллионов рублей. Но для его организации нужна политическая воля руководства.

НА ФЕДЕРАЛЬНОМ УРОВНЕ:

Всеволод Борисович СТЕПАНИЦКИЙ, начальник управления ООПТ и разрешительной деятельности Федеральной службы по надзору в сфере природопользования, заслуженный эколог России, лауреат международной премии Фреда Паккарда «За мужество в деле охраны национальных парков»*:

- С небольшими перерывами я занимаю свой пост с 1991 года, тогда я первый раз был назначен на аналогичную должность - начальником управления по ООПТ в составе Государственного комитета РСФСР по охране природы.

Что удалось сделать за время моей работы? Капитально расширили сеть заповедников и национальных парков, сформировали относительно устойчивую и приемлемую правовую базу. Развили в отдельное направление экологическое просвещение и работу с населением. В лучшую сторону изменили кадровый корпус директоров: многие талантливые ребята были выдвинуты на должности руководителей заповедников и национальных парков. Сейчас у нас в стране 101 заповедник и 38 национальных парков. И, если говорить про наиболее яркие, среди всех субъектов федерации, безусловно, выделяется Красноярский край - здесь динамично развивается природный парк «Ергаки», сильный Саяно-Шушенский заповедник.

За последние годы мы совершенно иначе организовали службу охраны в заповедниках. Да, сотрудники охраны - это люди, которым платят мало денег, но теперь у них гораздо больше прав для реализации своих полномочий. Понятно, что нельзя все время ориентироваться на гиперэксплуатацию энтузиазма, и проблема рядовых кадров - низкий образовательный уровень, низкая мотивация - упирается в крайне неэффективную и глубоко устаревшую систему материального стимулирования. Конечно, она будет пересматриваться. И я очень надеюсь, что это удастся сделать до конца 2008 года.

 
ПОИСК ПО САЙТУ
© 2001-2017 ООО «ИнЭкА-консалтинг»
Контакты ИнЭкА:
+7 3843 720575
720579
720580
ineca@ineca.ru
создание сайтов