Эко-бюллетень ИнЭкААрхив№ 4 (129) > ПРОМЫШЛЕННАЯ ЭКОЛОГИЯ

Резерв консолидации «на добровольных началах» не безграничен

В 2006 году собственники разных угольных предприятий вошли в состав учредителей не вполне обычной по своему типу организации, которая получила название «Фонд содействия координационному совету по развитию угольной промышленности, охране труда, промышленной и экологической безопасности в Кемеровской области» (Некоммерческая организация «ФсКС»). Именно эта организация впервые провела инвентаризацию нарушенных в процессе угледобычи земель Кемеровской области. О предыстории, целях и методах этого шага, а также об основных задачах ФсКС мы поговорили с исполнительным директором фонда Сергеем Романовичем Ногих – доктором технических наук, Лауреатом премии Правительства Российской Федерации в области науки и техники.

– Как следует из длинного названия фонда, задач у него много, и все же – каковы основные?

– Основной задачей фонда является обеспечение промышленной безопасности и противопожарной устойчивости предприятий. Существующая нормативная база давно устарела по многим направлениям, и это не дает эффективно вести горные работы, поэтому собственниками и было принято решение объединиться для выработки централизованного подхода к решению проблем охраны труда и промбезопасности, разработки внутренней нормативной базы. В рабочих планах фонда основное место занимают разработка стандартов и технического регламента систем управления экологической безопасности на угледобывающих предприятиях, типовых положений об экологической службе, разработка и утверждение разрешительной документации – согласования сбросов и выбросов – НДС и ПДВ, разработка и внедрение систем мониторинга безопасности гидротехнических сооружений, технологий очистки отстойников очистных сооружений, вопросы дегазации, разработка положения об оценке влияния хозяйственной деятельности угледобывающих предприятий на поверхностные водные объекты. Другими словами, речь идет о систематизации вопросов технологии и промбезопасности. В своей деятельности фонд работает, руководствуясь уставом и протоколами решений, принятых Координационным советом. В состав собственников фонда входят руководители шахты «Распадская», ОУК «Южкузбассуголь», «СЭУК-Кузбасс», «Прокопьевскуголь» и представители других крупных угольных предприятий Кузбасса. Фонд помогает им решать профессиональные задачи, которые, так или иначе, стоят перед каждым предприятием

– Какова организационная структура принятия решений?

– Мы готовим свои предложения и программы по тому или иному вопросу, выносим их на техсовет, в состав которого входят технические директора предприятий, каждое предприятие вносит свои корректировки в эти программы, затем они утверждаются на техсовете и передаются на рассмотрение попечительскому и координационному советов. После утверждения программ мы объявляем конкурсы на выполнение этих работ, исполнители выбираются по коллегиальному решению конкурсной комиссии. Поэтому все действия фонда и все вопросы, связанные с финансированием, излагаются либо в протоколах Координационного совета, либо в утвержденных им планах мероприятий.

– Тем не менее, инвентаризация нарушенных земель, выполненная фондом, касалась не только земельных площадей, занятых предприятиями учредителей, а территории всей Кемеровской области?

– Да, поручение провести такую работу содержалось в протоколе Координационного совета под номером семь, и этот протокол был утвержден 14 июля 2006 года Валентином Петровичем Мазикиным, первым заместителем губернатора, который изначально входил в состав Координационного совета. И главная задача этой работы – определить приоритеты в рекультивации нарушенных земель не для каких-то отдельных предприятий, а для территории всего Кузбасса, чтобы было понятно, где ситуация острее, куда в первую очередь нужно направлять все силы. Эта работа была выполнена в два этапа, целью которой была подготовка картографического материала, обобщавшего информацию по нарушенным и отработанным землям с границами землеотводов предприятий и пояснительной запиской, а также уточнение картографического материала в части границ межевания и объемов нарушенных земель.

– С помощью каких методов велся сбор этих данных, и были ли сложности с предоставлением информации предприятиями?

– Задействовали все возможные методы, включая космоснимки и аэросъемку. Конечно, часть предприятий неохотно предоставляла данные, часть данных была недостоверной, были сложности с согласованиями, необходимыми для того, чтобы попасть на некоторые промышленные объекты. Но эти проблемы были связаны с теми угольными предприятиями, учредители которых не имеют принадлежности к нашему фонду. Поэтому и отношение было соответствующее, что можно понять, потому что собственники не обязаны предоставлять такие данные, это дело их доброй воли. Данные, которые мы собрали, касаются в первую очередь земель, нарушенных в результате угледобычи, по-хорошему следующим шагом должно быть столь же подробное исследование территорий, нарушенных в результате деятельности предприятий металлургии и машиностроения.

– Логично предположить следующий этап – активное использование собранных данных.

– Мы установили границы межевания, и стала понятной адресность ответственности за нарушенные земли, передали собранные картографические материалы в Администрацию Кемеровской области. А дальше – если были у региональной власти были соответствующие полномочия, на основании этого реестра можно было бы выставлять адресные претензии предприятиям, вести мониторинг исполнения рекультивации, соответствия плановым цифрам, заложенным под эти цели в годовые бюджеты предприятий. Изначально же, когда было принято решение о проведении инвентаризации, вопрос ставился не об усилении контроля за ответственностью отдельных предприятий, а о том, что важно определить объекты, нуждающиеся в первоочередной рекультивации, – там, где нарушенные земли находятся в городской черте, вблизи водоемов и пр. С тем, чтобы все внимание и все возможные ресурсы направлять туда. Составлять на каждый участок проект рекультивации и переходить к ее осуществлению.

– Но это идея скорее социалистическая, а с текущим законодательством еще и утопическая. Ведь фонд хоть и объединяет интересы разных собственников, но все же не коммуна. Сложно предположить, что консолидация усилий на добровольных началах может зайти так далеко.

– Собственники фонда не приняли решения о том, чтобы финансировать рекультивацию выделенных в ходе инвентаризации приоритетных участков нарушенных земель. И то, что это предложение не было поддержано, можно понять: проекты рекультивации стоят дорого, а сама рекультивация стоит еще дороже. Понятно, что все, так или иначе, стартовали со старых производств, основанных еще в советское время. И если бы в лицензионном соглашении собственникам, купившим разрезы, сразу бы выставлялись конкретные обязательства в отношении ранее нарушенных земель, и лицензия на развитие производства выдавалась бы при условии рекультивации старых нарушенных земель, тогда активность в этом вопросе была бы обязательной и узаконенной. Сейчас законом это не предусмотрено. Сегодня десятилетиями можно не переводить нарушенные земли в отработанные, держа их в фонде «для производственной необходимости», потому что так дешевле. В бюджете предприятий работы по рекультивации есть, они являются составной частью любых проектов – рекультивации, строительства, развития производства. И на основе этих планов выдаются разрешения на ведение горных работ. Но исполнение не проверяется, контроля за этим вопросом как такового нет. Я не говорю, что все предприятия не выполняют обязательств по рекультивации, которые они обозначают в своих планах. Не все, но многие.

– Это можно считать традицией, у нас ведь в стране никогда не было жесткого госконтроля за рекультивацией, всегда был приоритет за подъемом экономики: в пору индустриализации и в советское время экологию вообще практически не принимали в расчет, в период перехода к рыночным отношениям предприятиям просто давали подняться, тоже было не до экологии…

– Сегодня собственники достаточно легко относятся к необходимости наращивать темпы рекультивации именно из-за того, что нет реального рычага давления – соответствующей законодательной базы и механизма контроля на федеральном уровне. На уровне Кемеровской области этот вопрос поднимался неоднократно, причем настойчиво: были попытки подвести под него региональную законодательную базу, но закончились они ничем. Поэтому сегодня собственнику крайне сложно предъявить претензии в том, что он не выделяет средства на рекультивацию. Он скажет: а я выделяю! – и будет прав. Пока не появятся соответствующая юридическая база и механизм проверок отчетности, система не заработает.

– Много споров вокруг качества проводимой рекультивации, ведь выбор подрядчиков и используемых технологий тоже не взять под централизованный контроль…

– Даже если представить, что Координационный совет дал нашему фонду соответствующее поручение и выделил средства на рекультивацию, мы бы все равно не имели юридического права заходить на нарушенные земли и заниматься их рекультивацией. Это вопрос договорных отношений с производством, и нужно пройти всю организационную цепочку, связанную с проведением конкурса на выбор подрядчиков и технологий. В этом отношении направление движения тоже задают учредители.

– А как вы относитесь к той точке зрения, что природе главное не мешать – она сама справится с самовосстановлением?

– Темпы ее самовосстановления отстают от наращивания темпов добычи угля. И способность матушки-природы к самовоспроизводству не безгранична, уже сейчас на территории Кемеровской области есть лунные пейзажи, у нас мелеют реки, высыхают леса. Даже закрытые производства продолжают загрязнять окружающую среду, потому что промплощадки омываются дождями и талыми водами, все это стекает в Томь. И чтобы решить все эти проблемы, нужен целый комплекс мер – выравнивание ландшафта, рекультивация, строительство очистных сооружений. И тут без продуманного и грамотного вмешательства человека не обойтись.

 
ПОИСК ПО САЙТУ
© 2001-2017 ООО «ИнЭкА-консалтинг»
Контакты ИнЭкА:
+7 3843 720575
720579
720580
ineca@ineca.ru
создание сайтов