Эко-бюллетень ИнЭкААрхив№ 5 (130) > ЭКОЛОГИЯ И НАУКА

Институт экологии человека СО РАН: поиск вакцины от рака

Уровень заболеваемости раком напрямую связан с канцерогенной нагрузкой, которая во многом зависит от концентрации канцерогенно опасных промышленных предприятий в регионе. Лечение рака малоэффективно, значит, нужно в большей степени заниматься его профилактикой. Она имеет два аспекта: технологический, обеспечивающий уменьшение канцерогенной опасности предприятий, и медико-биологический, направленный на выявление групп риска, причем не по профессиональному признаку, а по индивидуальной генетической предрасположенности. В Институте экологии человека СО РАН (г. Кемерово) разрабатывается новое поколение средств активной иммунопрофилактики заболеваний, вызываемых канцерогенами. Проще говоря, вакцина от рака. Такого рода исследования не имеют аналогов в мире, и мы попросили рассказать о них подробнее директора института, доктора медицинских наук Андрея Николаевича Глушкова.

– В чем заключается уникальность ваших исследований?

– Раньше исследовали только влияние на иммунитет различных факторов окружающей среды, в том числе и канцерогенных. А мы исследуем специфический иммунный ответ на конкретные химические канцерогены и ищем взаимосвязи между реакциями организма и их обусловленностью индивидуальным набором генов. Это позволит уже при рождении человека определять, есть ли у него генетическая предрасположенность к раку, входит ли он в группу риска, которая в первую очередь нуждается в профилактической помощи. Для этого мы разрабатываем аналитические и диагностические тест-системы, которые позволят наиболее эффективно определять эту специфическую реакцию у человека, а значит, выявлять индивидуальные показания или противопоказания к применению вакцины против канцерогенов, разработка которой наша самая главная задача. Этим в мире никто больше не занимается, хотя теоретически такой подход уже был обоснован, и экспериментальные работы в этом направлении начались за рубежом еще в 30-е годы прошлого века. Но препараты, которые использовались в экспериментах, были непригодны для человека. Все существующие в мировой практике подходы работают уже тогда, когда канцероген проник в клетку и механизм его негативного воздействия уже запущен. А мы работаем над тем, чтобы создать естественный барьер, полностью исключить или снизить саму возможность проникновения, подходим с позиции именно иммунопрофилактики, чтобы вырабатывались антитела, которые бы связывали канцерогены еще «на границе», не позволяя им проникать в клетки, и тогда канцерогены будут просто выводиться из организма естественным путем.

– В чем основные сложности при создании такой вакцины?

– Канцерогены – это настолько маленькие молекулы, что иммунная система организма на них просто не реагирует – так уж она устроена. А главное, сами канцерогены, в отличие от вирусов, нельзя использовать в качестве вакцины. Например, возбудитель дифтерии после тепловой обработки теряет вирулентность и его уже можно использовать в качестве вакцины, вырабатывающей иммунитет и при этом безопасной для человека. А если обработать молекулу бензапирена, она уже не будет бензапиреном, а значит, не выработает иммунитет. Если же останется бензапиреном, значит, сама будет индуцировать болезнь. Надо найти такой заменитель, чтобы иммунная система реагировала на него как на сам канцероген, но при этом чтобы заменитель был безопасен для человека. Вакцину против канцерогенов сделать сложнее, чем вакцины против бактерий и вирусов.

– Уже можно говорить о первых результатах вашей работы?

– Мы ведем исследования в этом направлении с восьмидесятых годов, работа началась еще в рамках подразделения СО РАН СССР. И если бы результаты не были обнадеживающими, нас бы не поддержали в академии наук, ведь наш Институт экологии человека был создан на базе отдела иммунологии рака при Президиуме КемНЦ недавно – в 2004 году. Уже есть опытные образцы вакцины, мы проводим доклиническую апробацию на мышах. Но впереди еще много работы: мало разработать сам подход, его нужно доказать, создать такие препараты, которые были бы пригодны для человека, а главное – создать такую технологию, чтобы можно было готовить вакцину в больших количествах и недорого. За год, два и даже за пять такая работа не делается, но она того стоит: даже если нам удастся продлить латентный период возникновения рака – это будет большой результат.

– Связаны ли ваши исследования с угольной спецификой Кузбасса, и можно ли говорить о вкладе в статистику заболеваемости отдельных отраслей и предприятий?

– Чтобы ответить на первую часть вашего вопроса, мы проводили параллельные исследования с коллегами из Донецкой области, поскольку у нас схожие индустриальные комплексы. Мы взяли рак легких, как самый распространенный, и проследили заболеваемость с 1990 года, а также объемы промышленных выбросов в атмосферу Кемеровской области, начиная с восьмидесятых годов, и сравнили с тем, что за этот же период времени и по сопоставимым показателям происходило в Донецкой области. Выяснилось, что закономерности примерно одни и те же. Сама жизнь поставила такой эксперимент: из-за обвала экономики в 90-е годы угля стали добывать и перерабатывать меньше как в Кузбассе, так и в Донбассе. Канцерогенная нагрузка на население уменьшилась, что через десять лет – это средний латентный период – проявилось в снижении заболеваемости раком. Сейчас темпы угледобычи и потребления угля в базовых отраслях промышленности наращиваются, а значит, мы должны ожидать ухудшения онкологической ситуации, и власть должна это учитывать. Канцерогенная опасность предприятий зависит от качества используемых в производстве технологий – к такому выводу мы пришли, обследовав несколько предприятий одного профиля. На двух была выявлена четкая закономерность: заболеваемость раком среди рабочих, связанных с производством, выше, чем в среднем по заводу, городу и области. А на третьем предприятии такой закономерности нет: заболеваемость среди рабочих, заводоуправления и вспомогательного персонала примерно одинакова.

– Как соотносится уровень заболеваемости раком в Кузбассе с общероссийским и есть ли различия по этому показателю среди городов и районов области?

– Если брать заболеваемость в целом, то у нас показатели приблизительно как в среднем по России. А вот если сравнивать города и районы, разница по уровню заболеваемости может составлять 3-5 раз. В одних значительно лучше, чем по России, а в других – значительно хуже, а «в среднем по больнице температура нормальная». Почему в одном районе показатели высокие, а в другом – низкие и как это все связано с источниками канцерогенов? Почему в одном и том же городе рак легкого у мужчин может снижаться, а у женщин расти, а в другом городе области – ровно наоборот? «Среднюю температуру по больнице» мерить нельзя, нужно разбираться с причинами и тенденциями, а если это делать с привязкой к городам, районам, конкретным предприятиям – это колоссальный труд, требующий огромных кадровых, финансовых и временных затрат. А нашему институту государство платит не за прикладные исследования, а за фундаментальные, то есть разработку новых научных знаний и технологий. Но если мы поймем зависимость между региональной спецификой и уровнем заболеваемости, то станут понятными управленческие решения, которые нужно будет принимать. Хотя общий принцип и сейчас уже понятен: взаимосвязь прямая – чем больше выбросов, тем выше заболеваемость.

– В планах региона существенное увеличение объемов добычи и переработки угля, это возможно совместить со снижением уровня онкологической заболеваемости в Кузбассе?

– Надо ориентироваться не на снижение добычи угля, производства электроэнергии или стали, надо ориентироваться на снижение количества вредных выбросов, применение безопасных технологий. Тогда это станет возможным.

– Реально ли учитывать при принятии управленческих решений по развитию отраслей экономики данными, которыми располагает ваш институт?

– Конечно, нужно знать, какой ценой добываются экономические успехи и как это соотносится с продолжительностью и качеством уровня жизни людей. Мы построили несколько вариантов прогноза до 2015 года – по валовому выбросу, по отраслям промышленности. И тот расчет, который будет наиболее совпадать с фактическими данными, целесообразно будет взять за основу в дальнейшем. И можно будет четко сказать, какому уровню добычи угля и выбросов в атмосферу какой уровень заболеваемости раком соответствует. Во всяком случае, по раку легких.

– Проводятся ли в вашем институте исследования, направленные на снижение уровня загрязнения окружающей ореды?

– Наши биологи занимаются выведением новых трансгенных сортов сельскохозяйственных растений с повышенной функцией нейтрализации канцерогенов в почве и атмосфере. Мы сконструировали генетический вектор, который избирательно продуцирует белок и связывает эти канцерогены. Нужно внедрить его в растения, чтобы они стали этот белок синтезировать и если они действительно начнут дополнительно к своим естественным природным функциям очищать почву, значит, на отвалах и в городах нужно будет высаживать именно эти растения.

– Разработка новых научных методов, их апробация и внедрение занимают много времени, какими способами можно улучшить онкологическую ситуацию уже сейчас?

– Снижать канцерогенную нагрузку как таковую, внедряя чистые технологии на производстве. Отказаться от курения, вести более здоровый образ жизни и прежде всего изменить систему питания – это по силам каждому.

 
ПОИСК ПО САЙТУ
© 2001-2017 ООО «ИнЭкА-консалтинг»
Контакты ИнЭкА:
+7 3843 720575
720579
720580
ineca@ineca.ru
создание сайтов