Эко-бюллетень ИнЭкААрхив№ 6 (131) > СОХРАНЕНИЕ БИОРАЗНООБРАЗИЯ

Проблемы регуляции численности промысловых животных в горах Юга Сибири

П.В.Баранов,

охотовед, кандидат биологических наук

Горы юга Сибири, расположенные на большом протяжении вблизи южных рубежей России от Кемеровской области и Алтайского края до истоков Амура – разнообразный по физико-географическим условиям регион. Первые систематические сведения о его териофауне, относящиеся к XIII-му веку, сообщенные Марко Поло, касались вопросов промысла зверей – базовой составляющей традиционной системы жизнеобеспечения народов региона с незапамятных времен. Так, А.Кузнецов (1893) сообщает, что на 500 км. маршрута в Южном и Юго-Восточном Забайкалье (в бассейне р. Онон) им было описаны 20 памятников и 25 стоянок людей каменного века. На каждой из них он отмечал остатки добытых животных.

Еще больше памятников ушедших эпох расположено западнее, в пределах Тувы и Хакасии). Уже в то время на территории существовали прототипы будущих заповедников и частные охотугодья с жесткой охраной объектов животного мира. Проникший сюда в XIII веке Марко Поло, в частности, описал закон, согласно которому запрещалось охотиться с марта по октябрь. Как правило, нарушения запретов здесь имели одно наказание – смерть.

Добычей промысловой пушнины в пределах региона занимались тогда преимущественно кочевые роды и племена, заселявшие его горно-таежную часть. Угодья имели хозяев, и охотиться можно было только с их согласия и в строго определенных объемах. Это регулировалось традициями проживающих здесь народов и канонами элементарного права. Одним из основных объектов промысла был соболь.

После формирования русского населения в начале XVIII века охотничий промысел давал основную товарную продукцию, скупаемую затем китайскими и российскими купцами. На этом этапе происходит слом традиционных запретов и воцарение в тайге вольных добытчиков, собранных в ватаги, не признающих границ родовых охотничьих территорий коренного населения. Где самостоятельно, где с помощью денег, «огненной воды» и аборигенного населения они опустошают казавшиеся ранее бесконечными и неистощимыми промысловые угодья региона. Однако ведущее положение зверопромышленности в товарном производстве сохранялось еще вплоть до начала XX века, когда численность хищнически эксплуатируемых промысловых видов упала до минимума. Ю.М. Барановский (1971) сообщает, что если в начале XIX столетия в Нерчинском уезде собирали более 4000 соболей, то к 1911 г. в бассейне Чикоя, входившего в этот уезд территориально, была заготовлена только одна шкурка этого вида.

Дворовое содержание без воспроизводства пойманных ямами изюбрей и маралов, используемых для получения пантов, способствовало сокращению их поголовья. Получение пантов от содержащихся в неволе зверей особенно распространилось во второй половине XIX века.

В конце XIX века в бассейне Чикоя и в Верхнеудинском уезде содержалось до 500 зверей. Только в Букукунском казачьем карауле у 6 хозяев было 29 особей, из них 17 самцов, 9 самок и 3 теленка (Кузнецов, 1899). Разведение изюбрей, несмотря на значительные хлопоты, считалось довольно выгодным занятием. Продукцию этого промысла – пиленые и лобовые панты – охотно скупали китайские купцы, приезжавшие в Забайкалье с территории Китайской империи специально на период пантовой охоты.

В этот период, а также в начале 20-го века, к моменту введения советской властью ряда запретов на добычу, из фауны исчезли такие заметные звери, как кулан, обитавший в предгорьях Южного Забайкалья еще в 1920-х годах, бобр (за исключением сохранившейся в Туве микропопуляции), дикий як, красный волк (последнего наблюдали в 1927 году на Абаканском хребте), тигр (последний добыт в окрестностях Змеиногорска в 1865 г.).

С середины 1940-х годов в Кемеровской области нет встреч солонгоя. Сотрудники экспедиции охотоведа Благовещенского в 1927 г. (неопубликованный отчет 1928 г. – Архив ВНИИОЗ) были удивлены тем, что среди охотников Мысковского и Саркашенского сельских советов (современные территории г. Мыски и г. Междуреченск) не оказалось ни одного охотника, помнившего охоту на лося.

В начале XX века охотничий промысел в целом по региону, за исключением добычи белки, сокращается, на первое место выходит горнодобывающая промышленность, прежде всего разработка месторождений золота и олова, на западе территории – угля и железа. В наибольшей степени это относится к расположенной на западе региона Кемеровской области, которая воспринимается сейчас большинством соотечественников, как промышленный, крайне урбанизированный регион, основные богатства которого скрыты в недрах. Минеральные ресурсы – основа современной экономики области. Но так было далеко не всегда, в начале века даже здесь значительная часть населения, прежде всего – представители коренных народов: шорцы и старожилы, существовали за счет охоты и рыбной ловли. Несмотря на высокий уровень промышленного производства, и сейчас 86 % процентов территории Кемеровской области представлены разнообразными охотугодьями. Лесами в ее пределах покрыто 49 % площади. Фауна позвоночных животных включает в себя 450 видов, в том числе: млекопитающие – 68 видов, птицы – 325 видов.

На этом этапе во многом из-за падения исключительного спроса на меха, вследствие ликвидации частной скупки пушнины, а также из-за оттока сельского населения в города и крупные поселки происходит восстановление поголовья промысловых видов.

В то же время государство начинает в советское время вкладывать средства в охрану и восстановление дичи, так как практически ничего, кроме пушнины, особенно «эксклюзивного» вида – соболя – тогда у СССР за валюту не покупали. Действуют эффективные запретительные меры государства. На этом фоне начинается регулярная эксплуатация популяций соболя и марала, достигшая максимума в послевоенное время, незадолго перед организацией здесь коопзверопромхозов (КЗПХ) и госпромхозов (ГПХ).

Подъем переживает и охотоведческая наука, объединившая в себе вековые охотничьи знания и традиции с современными методами и направлениями исследований. На фоне обычной до войны, студенческой нищеты (часто на двух студентов приходилось одно пальто, которое носили по очереди) охотоведы выглядели элитарно. В коридорах общежития МПМИ (Московского пушно-мехового института) в Балашихе лежали пушистые восточные ковры. Автору этих строк было сложно поверить в эти рассказы в 1970-х годах. От былого великолепия, описанного учителями – охотоведами А.М. Колосовым, А.Г. Томилиным, П.Г. Репьевым, к тому времени практически ничего не осталось, кроме высочайшей квалификации профессорско-преподавательского состава.

Наиболее значимые исследования в регионе проводятся в этот период сотрудниками ВНИИОЗ им проф. Б.М. Житкова, ИСХИ, КСХИ, МПМИ. Широко известны такие ученые – охотоведы, как В.Н. Скалон, В.В. Тимофеев, Б.П. Завадский, Г.А. Соколов, П.А. Мантейфель, Ф.Р. Штильмарк и многие другие.

К концу 1980-х годов профессором В.А. Кузякиным организуется государственная служба учета охотничьих животных России. Но основе единой методической базы осуществляется слежение за состоянием ресурсов охотничьих животных. В Центре госохотучета (г. Москва) производится пересчет первичных данных, их проверка и даются рекомендации по изъятию для каждого отдельного региона.

То есть более или менее стабильно и на добротной научной основе реализуется комплекс мер по мониторингу численности охотничье-промысловой фауны региона и страны в целом. Наибольший выход пушнины в большинстве угодий региона обеспечивает тогда добыча белки – от 45 до 49 %, затем соболя – 30-45 % от общей стоимости пушнины в закупочных ценах.

Организация на данной территории специализированных промысловых хозяйств (конец 50-х – начало 60-х годов) положительно сказалась на заготовках, как и повышение уровня закупочных цен 1983 г. Благодаря этим мерам улучшилась организация охотничьего промысла, упорядочилось использование охотугодий и соблюдение правил охоты, а также значительно возросли закупки охотничьей продукции в регионе. Естественное падение численности многих промысловых зверей имело место в конце 60-х годов. Вероятными причинами этого явления следует считать значительный перепромысел и крайне неблагоприятные условия зимы 1968-1969 гг.

Анализируя данные заготовок продукции охоты в регионе советского периода можно заметить, что колебания их уровня значительны, что обусловлено прежде всего крайне слабой регуляцией промысла, который, по сути, целиком зависит от естественных процессов динамики численности эксплуатируемых популяций.

Прослеживается определенная зависимость заготовок мелких хищных от графика добычи шкурок белки. Пиковые значения заготовок хищных следуют с годовым опозданием за максимумами белки. Отчетливо прослеживаются одиннадцатилетние циклы. Очевидно колебания численности белки, зависящие от периодики урожайности основных видов корма, прежде всего семян хвойных, совпадают с колебаниями уровня численности мелких млекопитающих, также зависимых от этого показателя (Баранов, 1986). Количественная реакция хищных на изменение численности жертв не зависит от того, цикличны ли флуктуации популяций жертв или нет (Raymond, Bergeron, 1982). Это позволяет с достаточной степенью вероятности предсказывать их численность на следующий год, ориентируясь на данные учетов численности мелких млекопитающих и анализ данных заготовок белки в текущем году.

На продуктивность охотничьей отрасли региона помимо наличия обширных площадей высокопроизводительных угодий: кедровников, спелых лиственнично-кедровых насаждений и др., несомненно положительно влияет и сеть государственных заповедников, заказников и национальных парков.

Роль их как региональных воспроизводственных резерватов в настоящее время не вызывает сомнений. Здесь сформировались оптимальные условия для основных промысловых видов, показатели плотности населения которых значительно превышают таковые в соседних охотугодьях, особенно если они достаточно отдалены от охраняемой территории.

Так, плотность населения соболя в самых производительных (типологически) по виду в регионе кедровниках верхнего лесного пояса окрестностей Чикойского стационара ВНИИОЗ составляет в то время 2,0-3,5 особей на 1000 га. Аналогичные же показатели в заповеднике, вычисленные с использованием средневзвешенной, равны для верхнего лесного пояса в целом 1984 г. – 4,15; 1985 г. – 5,52 особи на 1000 га.

В наиболее же богатых соболем хвойных лесах верхнего лесного пояса численность зверька достигает 11,5 особей на 1000 га и более. Эколого-экономическая оценка влияния заповедной территории на обогащение прилегающих охотугодий представляет из себя довольно сложную задачу, требующую специальных исследований. Однако некоторые предварительные выводы можно сделать, анализируя в частности график роста прибыли госпромхоза «Кыринский» на востоке региона.

В первые годы после организации деятельность хозяйства еще не полностью стабилизировалась, что допускало значительные колебания показателя прибыли на довольно низком уровне. В 1965 г. охотничья отрасль была убыточной. После 1969 г. отмечается стойкая тенденция к ее увеличению, которая сохраняется вплоть до 1973 г., когда был организован Сохондинский заповедник, в состав территории которого отошли значительные площади наиболее высокопродуктивных угодий хозяйства. Изъятие обусловило падение прибыли хозяйства, но уже с 1977 г. прибыль охотничьей отрасли ГПХ «Кыринский» вновь начинает расти. К этому времени население промысловых видов в пределах заповедника стабилизируется, значительная часть особей, преимущественно сеголетки начинают регулярно мигрировать в прилегающие охотугодья, увеличивая плотность населения объектов промысла.

Тенденция роста прибыли сохраняется и в дальнейшем, несмотря на одновременный рост себестоимости продукции. По некоторым видам заготовки в этот период увеличивается в 2-2,5 раза. Положительное влияние заповедной территории сказывается также в периоды гона, беременности и выкармливания молодняка у ряда видов. Отмечено затухание активности изюбрей на внезаповедных «токовищах», увеличение встречаемости самок с молодыми практически всех видов копытных, в летний период, при пересечении границы заповедника.

Однако ослабление действенности государственных запретов и отсутствие в тайге реального хозяина и тогда позволяло процветать браконьерству. Например, только лося незаконно отстреливалось в разных частях региона от 30 до 80 % от общего поголовья.

Из-за хронически неадекватной (даже после повышения 1983 г.) государственной закупочной цены, большая часть пушнины не доставалась государству. Так, автору этих строк, за шкуру огромной рыси, наиболее ценного байкальского подвида было выплачено в 1984 г. 120 руб. Тогда же, проходя практику по товароведению пушно-мехового сырья в Московском пушно-меховом холодильнике, я с удивлением узнал, что стартовая цена схожего лота на аукционе в Ленинграде превысила $1000. Убедить давать охотнику справедливую цену ученым не удавалось десятилетиями, и страна недополучала валюту. Все это обусловило низкую в целом продуктивность охотугодий РФ и гор Юга Сибири в том числе.

Но время перемен на рубеже тысячелетий наносит, казалось бы, последний удар. На фоне тотальной безработицы и деградации населения таежной глубинки отпускаются вожжи государственной монополии на закупку продукции охоты. В тайгу хлынули чудо-молодцы, вооруженные деньгами, и наиболее частым «эквивалентом» для обмена – китайским спиртом «Royal». Начинается тотальное истребление ряда видов. Прежде всего тех, продукция которых используется в восточной медицине. Наиболее яркий пример тому – история с истреблением кабарги. На востоке региона численность вида упала даже не в десятки, а в сотни раз. На западной периферии ареала вида, в Кемеровской области, сейчас обитает видимо, несколько десятков особей, преимущественно в Горной Шории.

Реальность конца первого десятилетия нового века и тысячелетия, вносит свои коррективы в функционирование охотничьего хозяйства региона. Наиболее яркими чертами его можно считать наметившиеся тенденции хронического недопромысла ряда видов, что обусловлено с одной стороны падением спроса на пушнину, с другой – сокращением числа квалифицированных промысловиков, а также рядом других причин.

Такое отмечалось и в советское время – промысловые хозяйства региона, несмотря на наличие современной высоко проходимой техники и гужевого транспорта осваивали тогда далеко не все охотничьи угодья закрепленных за ними территорий. Даже в наиболее доступных охотугодьях Южного Забайкалья показатели промысловой освоенности были относительно невысоки: в Кыринском ГПХ – 80 %, Красночикойском КЗПХ – 70 %, Мензенском ГПХ (ликвидированном ныне) – 40 %.

Несмотря на возможность экстенсивного роста промысловой охоты в регионе все острей встает вопрос об искусственном повышении продуктивности охотугодий, об активном вмешательстве в естественные процессы динамики численности популяций промысловых видов. Одним из основных направлений этого процесса станет дальнейшее совершенствование механизма регуляции численности с целью достижения оптимального уровня изъятия – МПУД по г. Коли (1979), оптимальной добычи – optimal harvesting по K.Dixon, M.Swift (1984).

В списки недоопромышляемых видов последнего времени попали, как это ни странно, соболь и бобр – локомотивы российской экспансии, расширившие владения московского царя вплоть до Калифорнии всего за несколько десятилетий.

Известным фактом 2008 г. следует считать ситуацию с бурым медведем – видом, недоопромышляемым еще с советских времен. В течение последнего десятилетия нам все чаще случалось наблюдать тревожные симптомы – останки молодых медведей, загрызенных своими же крупными сородичами в тайге. Очевидно, что к началу 2000-х годов включились процессы естественной саморегуляции численности вида и грядет катастрофа, аналогичная сложившейся в середине 1960-х годов на востоке региона, когда в Читинской, Иркутской областях и Бурятии появилось большое количество шатунов.

В этом году так и произошло. Звери на западе региона, в Красноярском крае, Кемеровской области, в Хакасии и на Алтае стали заходить в поселки, нападать на скот. Есть человеческие жертвы. Всего этого можно было бы избежать, заранее проанализировав ситуацию силами квалифицированных специалистов региона и приняв соответствующий комплекс мер. Проблема регулирования сложных биологических систем, к которым, несомненно, относится и охотничье хозяйство гор юга Сибири, требует серьезного научного обеспечения и административной поддержки.

Кроме того, на уровне бытового сознания не всегда просто бывает объяснить очевидную для специалиста мысль о том, что недобор не менее опасен, чем перебор. Для популяций многих животных свойственно быстро наращивать свою численность при наличии благоприятных условий. Но после подъема численности и последующего отсутствия изъятия ряд видов десятилетиями не могут восстановиться.

Классическим примером этого является запрет на промысел белки в Московской области в середине 1970-х годов. Через два года и по сей день на улицах подмосковных поселков сложно встретить обычных прежде шустрых зверьков – болезни, падение плодовитости, бескормица и хищники сделали свое дело.

Политика регуляции численности каждого вида индивидуальна и требует серьезного научного подхода. Обусловлена она во многом невысокой репрезентативностью получаемых от охотхозяйств учетных материалов, которые часто не отражают объективного положения вещей, так как базируются в лучшем случае на глазомерной оценке охотниками численности зверей в закрепленных за ними угодьях, реже – на крайне скудных данных зимнего маршрутного учета. Степень же значимости этой проблемы не стоит преуменьшать. Охотничье хозяйство региона периодически переживает годы малопонятных, явно ошибочных запретов добычи ондатры, соболя, лисицы, бобра и других видов, очевидно устанавливаемых на основе неправильных учетных данных.

При успешном применении опыта и научных знаний в данном направлении возможны поразительные результаты. Так, в начале 1970-х годов в Швеции серьезно занялись этими вопросами в отношении лося. Был введен запрет на отстрел трофейных самцов. Изъятию подлежали главным образом молодняк обоих полов и самки, особенно яловые. Через 10 лет с объема изъятия в 40 тыс. голов, не прекращая промысла и изымая до 50 %, они добились уровня отстрела в 185 тыс. особей. Значительная часть национальной потребности в мясе стала покрываться за счет этого вида. В крошечной по сравнению с РФ, советской тогда, Литве добывали 70 тыс. кабанов, а в России – около 20 тысяч.

Помимо регуляции численности промысловых видов, настала необходимость широкого введения в практику хозяйств региона биотехнических методов повышения продуктивности угодий. Приемы биотехнии и до настоящего времени, когда большинство работников отрасли не сомневаются в их необходимости, слабо используются в практике. В советские же времена дело в пределах региона обстояло еще хуже. Так например, в ГПХ «Кыринский» на биотехнические мероприятия выделялось в 1980-е годы в среднем 100 руб. всего ежегодно. Главным образом эти затраты шли на устройство солонцов, которые расположены обычно были только с таким расчетом, чтобы на них было легко производить отстрелы. Кстати, ситуация с литовскими успехами в работе с кабаном середины 1980-х объяснялась именно легкомысленным подходом охотхозяйственных предприятий прилегающих к республике Псковской, Ленинградской и других областей РФ к биотехнии, в данном случае – обязательной искусственной подкормке кабана в осенний период. Их руководители на круглом столе в журнале «Охота…» напрямую обвинили в изъятии выращенных ими кабанов литовских охотников. На что литовские, в те времена еще товарищи, совершенно резонно возразили, что мол, кто мешает проводить те же самые мероприятия и в своих хозяйствах. Совершенно не применяется до сих пор биотехния по соболю.

Констатация сложности проблемы регулирования биосистем гор юга Сибири сама по себе не приведет к исправлению ситуации в охотничьем хозяйстве региона, как и призывы одномоментно восполнить современный вакуум научного обеспечения отрасли, после сокращения охотоведческих научных институтов путем их полного или частичного восстановления на фоне нарастающих процессов очередного экономического кризиса. Но уже сейчас вполне возможна организация консультативных советов специалистов, ученых биологов и охотоведов при органах власти, ответственных за принятие решений по примеру действующих уже сейчас в составе ряда государственных структур, министерств и общественных организаций. Несомненно, это будет способствовать увеличению продуктивности отрасли и сохранению биоразнообразия гор юга Сибири.

 
ПОИСК ПО САЙТУ
© 2001-2017 ООО «ИнЭкА-консалтинг»
Контакты ИнЭкА:
+7 3843 720575
720579
720580
ineca@ineca.ru
создание сайтов